Тридцать девять с небольшим. Книга первая

«Так я и говорю, – сбиваясь и волнуясь рассказывал писарь, – ни с того ни с сего, упала!!!» Толпа заворожённо вздохнула, кольцо вокруг рассказчика сузилось. «Ведь когда такое бывало! Чтоб средь бела дня, ни с того ни с сего, – захлебываясь продолжал писарь, – упал бидон с молоком у молочника Грега?!» «Никогда», – снова заворожённо вздохнули горожане, ещё плотнее обступив рассказчика. «То-то же, – подытожил писарь, – это знак!!!»

Как ты уже понял, мой дорогой читатель, Город у Большого Дуба жил бурной, насыщенной событиями жизнью, периодически вздрагивая и волнуясь, как цельный живой организм, правда, в основном вечером на площади.

День неумолимо клонило к вечеру, приглушая дневные звуки, удлиняя тени, наполняя чуть прохладный воздух вечерними звуками и запахами. Вот и вы, остановясь на перекрёстке Цветочной и Медовой улиц, блаженно закрыв глаза и глубоко втянув носом воздух, почувствуете сочный аромат готовой выпечки, чуть уловимый душистый запах меда, пьянящий запах опавших яблок и сливы, и всё это приправлено вечерними запахами  разнотравья, доносящихся с луга.

Какой прекрасный вечер!..

А тем временем, пока вы, мой дорогой читатель, стоите, с блаженством закрыв глаза и громко сопя носом, в Городе у Большого Дуба начинают случаться, на первый неопытный взгляд, случайные случайности…

Глава 2

Рабр

В небольшой уютной хижине под соломенной крышей, как говаривал сам хозяин, с очаровательным видом из окон на живописный луг и к тому же находящейся в спальном районе города, а попросту на отшибе, жил волшебник по прозвищу Рабр.

Настоящее имя его было настолько сложно и витиевато, я бы даже сказал, местами до неприличия, что, как известно из достоверных источников, находящихся по вечерам на городской площади, было верно произнесено только один раз родителями волшебника при его наречении. Череда ярких событий привела к появлению прозвища Храбр, со временем упрощённое до Рабр, но это уже другая история, которую мы узнаем чуть позже.

Сидя на пеньке возле своей холостяцкой хижины, Рабр находился в философском настроении. Он думал о добре и зле, о том, что в окружающем мире добро для одних – это зло для других, о вселенском равновесии, которое не в первый раз пытался восстановить… У него была теория о всеобщем добре, он даже как-то раз попытался рассказать её горожанам, но добрые люди смущённо улыбались, кивали и потихоньку стаскивали дрова для костра.