Тридцать девять с небольшим. Книга первая

– Ну, вот и прибыли, напарник, – с угрюмым облегчением проговорил Рабр, – в банде одноглазого Билла двадцать стволов: по десять на брата.

– Даа, нелёгкое было путешествие, – продолжил Пиу с интонацией уставшего от жизни бродяги, заряжая дробовик, – по восемь: я возьму на себя двенадцать, – сказал он с угрюмой ухмылкой.

– Берём, что нужно, и отваливаем. Я проголодался и срочно хочу выпить, – сказал Рабр, сплюнув в уличную серую пыль. Он откинул полы плаща и явил свету два начищенных до блеска серебристых кольта.

Не сговариваясь, герои шагнули в распахнутые двери под мелодию Эннио Морриконе «Одинокий пастух».

Три часа ночи, несколько выпитых кружек кофе – и перо писателя перескочило через несколько книг, унеся наших героев в возможные события в возможных мирах!..

На самом деле Рабр и Пиу, лавируя между рабочими, несущими огромные тюки, вошли в двери неприметного серого кирпичного здания. Следуя показаниям прибора, поднялись наверх и очутились в слабо освещённом длинном коридоре, цвет которого можно не озвучивать.

Пройдя до конца, постучали в серую дверь, на которую указала стрелка.

Двери им открыл черноволосый, кареглазый, высокого роста и худощавого телосложения мужчина средних лет. Находясь в явном ступоре, он переводил взгляд с прибора на Рабра и Пиу и обратно. Так продолжалась несколько секунд, и когда гости уже хотели представиться, мужчина захлопнул дверь перед их носом.

– Не совладал с чувствами от радости, – сказал мистер Пиу Рабру.

Из-за двери был слышен топот ног и какая-то возня.

– Наверное, убирается, чтоб гостей встретить как положено, – проговорил Рабр с иронией и более настойчиво постучал в дверь.

Со стороны лестницы, по которой только что пришли наши герои, раздались шаги. Обернувшись на звук, путешественники увидели в полутьме коридора четырёх человек в серых плащах до пола, уверенной походкой идущих в их сторону.

Повеяло чем-то жутким и холодным. Первобытное чувство опасности, давным-давно спящее у всех жителей Города у Большого Дуба, недовольно заворочалось, просыпаясь где-то в глубинах подсознания и отзываясь мурашками по спине.

В короткий миг картинка окружающего мира пришла в бешеное движение, краски размылись, хотя какие собственно краски, спросит меня мой самый внимательный читатель в мире! Поправлюсь: оттенки серого слились воедино.