Раскодированная Россия

– Это вы подорвали товарища Серого! Контра! Мироеды и кровососы! Именем революции приговариваю вас…

Запах остывающей картошки вызвал прилив слюноотделения. Андреич вырвал у Пахомыча картофелину и тут же её слупил. Завопил опять:

– Я товарищ Бурый! Сейчас я вас казнить буду! К стенке, гады. За всю бедноту с вами посчитаюсь. Лицом к стене, захребетники.

Троица кулачков уткнулась носами в стену. Андреич примерился шокером и полечил электричеством зарвавшихся деревенских. Пахомыча, конечно, не тронул. Зачем грех на душу брать?

Глава 13

Пахомыч затравленно озирался.

Два недобрых молодца валялись на полу и слабо подёргивались.

– Фамилия, имя, отчество? – рубил слова товарищ Бурый.

– Филямонов Стяпан Пахомыч.

– Год рождения?

– 1916.

– Это что же ты, Стяпан Пахомыч, ещё царя застал?

– Да ить я малой был.

– Ну, тогда уж продразвёрстку должен помнить. Картошку реквизирую для нужд трудящихся. Возражения есть?

– Никак нет, товарищ Бурый.

– Правильно. А то бы я тебя пулей убедил.

В область затылка. Все свои «гумаги» отдашь мне. Будешь заложником, пока твои пособники не подгонят картошку и другой провиант.

– Товарищ Бурый, а, можа, договоримся?

– Насчёт чего?

– Одну квартерку я вам перепишу.

– Одной мало.

– Две перепишу. Вот те крест.

– Наверное, самые зачуханные отдашь? Такие убитые, что и не жалко.

– Самые лучшие отдам. Вот те крест.

– Не божись, кулачок. Комиссары этого не любят. Дурак ты, Пахомыч. Когда это большевики по частям брали? Никогда.

Мы, красные командиры, всё отбираем. И лошадь, и подводу, и овощи, и фрукты. Фольгу, Пахомыч, и ту отберём. Кулакам здесь не место.

– Не отдам, – набычился дед, – пужай, не пужай – всё ядино не отдам.

– Что?! – взревел товарищ Бурый, – с Советской властью спорить!? Красному командиру перечить!? Пристрелю как собаку!

– Так ты командир или комиссар, – хитро прищурился раскулаченный дед.

– После того, как кулацкое отродье вроде тебя, взорвало товарища Серого, я занимаю два поста одновременно и приговоры выношу, как семечки лузгаю.

А ты, я смотрю, осмелел, Пахомыч. Полюбуйся на своих пособников.

Андреич опять тряханул шокером начинающих приходить в себя крестьянских бычков.

– А третьего шока твоим наймитам не пережить.

– Это правнуки мои.

– Тем более. Спасай их, пока не поздно. У нас, коммунистов, слово с делом никогда не расходится.

Дедушка горько заплакал:

– Опять всё отобрали, голопузые. Зря корячилси, зря надрывалси.