За мертвой чертой

Первое, что он сделал, – это утопил «Нирвану», ибо основание её на месте детского дома было наивысшей несправедливостью, злостным уродованием социальных взаимоотношений, и без того достаточно примитивных.

– Какой-нибудь простак, – сказал я, – заключил бы из ваших слов, что прибытие инопланетянина – свершившийся факт.

– А что если так и есть!? Прибыл и уже действует. Утопил развлекательный центр…

К нам приблизился официант, и дон Кристобаль стал что-то довольно долго говорить ему, водя пальцем по меню.

Официант кивал головой и не переставал чиркать карандашиком в блокноте, очевидно, записывая заказ. Я впервые оказался в ресторане, подобные сцены видел только по телевизору и поэтому наблюдал с интересом.

– И кто бы мог быть этим профи? – спросил я, когда официант удалился. – Покажите мне его. – Я протянул руку в направлении окна, за которым какой-то пьяный парень зигзагами тащился по тротуару. Хотелось ему вперед, но его неизменно тянуло то в одну сторону, то в другую.

 – Уж не тот ли несчастный, который еле держится на ногах?

– А как вы считаете, я – подходящая кандидатура? – испанец вызывающе выставил подбородок. – Что бы вы сказали, окажись я тем самым посланцем?!

– Ответил бы, что анекдоты лучше всего после обеда рассказывать.

– Весьма достойные слова. Так-так… Ему мало «Нирваны», для веры нужны новые чудеса.

Дон Кристобаль несколько рассеянно поводил ладонями по крышке стола туда и сюда, и мне стало казаться, что стол тоже начал раскачиваться в такт его движениям, словно лодка на пологой волне.

Но это оттого, наверное, что странные интонации его голоса как бы продолжали окутывать меня всё той же плывущей кисеёй забвения. Не только стол, но и стены уже покачивались и плыли, как в тумане, и люди в ресторане, похоже, ходили по колено в стелющемся над полом белом дыму.

– Я уже упоминал, что в своём развитии мы ушли далеко вперёд, поэтому многое можем. – Он прострелил меня странным гипнотическим взглядом, отчего я вздрогнул и почувствовал быстрый озноб вдоль позвоночника, впрочем, тут же исчезнувший.

– Ваше проклятие – горб под левой лопаткой. И вы сочли бы за великое счастье избавиться от него. Мысли об этом не покидают вас ни на минуту.

Испанец не переставал всматриваться, словно стараясь проникнуть в такие потаённые глубины моего сознания, которые были неведомы мне самому.

Мне вдруг стало жарко.