Неуставняк-1

– Так, все, слушай мою команду. Посмотрите направо. Видите контейнер?! – Только что такой свойский старшина снова превратился в командира. – Остатки пищи выбросить в контейнер, оставшиеся вещи собрать в ваши котомки. Перекур пять минут и подготовиться к построению.

Когда мы курили и бурно обсуждали произошедшее событие, я увидел одиноко лежащий на земле мой бывший рюкзак, на котором красовались остатки недоеденной пищи, а рядом бесхозно лежала серая замятая куртка. Мой взгляд заметался по нашей толпе, затем я перекинул его на другие подразделения.

Третьего нигде не было. Я подошёл к старшине и доложил.

– Товарищ старшина, очкарик пропал.

– Ты плохо знаешь своих товарищей, – подзадорил он.

– Почему?!

– Потому что доблестный и добросовестный солдат всегда выполняет приказания своего командира. – Смех сержантов поднялся над нашей поляной и полетел в разные стороны. – Ему было приказано избавиться от лишних остатков пищи, вот он от них и избавляется. – Смех усилился, а старшина, взяв меня своей сильной рукой, повернул в сторону контейнера.

 – Видишь, дорогой, вон то говно, а говну должно быть где? В параше! Я вижу, тебе быть сержантом. Учись управлять не рассуждая.

Я посмотрел в сторону контейнера, там, стоя на четвереньках, блевал наш Третий, он не мог стоять на ногах. Он просто блевал и блевал прямо под себя, орошая свои руки брызгами непереваренной пищи. Я подошёл к моему рюкзаку, нагнулся, аккуратно взял его. Остатки стола и хозяйственные принадлежности я пересыпал на лежащую рядом куртку.

Рюкзак я бросил, и он, как раненая бабочка, приземлился возле моей телогрейки, все свои принадлежности я положу потом, а сейчас…

Я нагнулся, взяв полотенце, и решительной походкой пошёл к очкарику. Присел возле него и положил ему на спину ладонь. Он перестал блевать, но тело ещё продолжало сокращаться, правда, эти сокращения затухали. К нам подошёл один из несостоявшихся Первых, отвергнутый Вторыми, опустился на корточки и положил свою руку рядом с моей ладонью. Во второй он держал литровую стеклянную, из-под молока, бутылку, заполненную на три четверти водой.

Я молча протянул полотенце, и он стал его аккуратно напитывать водой. Очкарик уже перестал корчиться, а лишь иногда икал – спина его обмякла, живот провис. Мой напарник аккуратно снял с него очки и протёр лицо и губы. Я привстал и, обхватив с боков, поднял потерпевшего на ноги, тот был ватным, и чтобы поставить его в вертикальное положение, потребовалось определённое усилие.