Неуставняк-1

Вот и погибают из-за этих пидоров наши парни в Афгане!

Я перевёл взгляд с осадного войска на старшину и внимательно, пока он не обращал на меня внимания, посмотрел: его лицо напряглось; челюсть съехала вниз, и щёки проявили небольшие впадинки; губы сжались, а глаза, обретя цель, сузились до размера смотровых щелей. Казалось, миг, и он из-за спины выхватит большой ленточный пулемёт и начнёт очередями поливать сверху вниз, выцеливая испуганно дрожащих командирчиков, что так недавно бравурно тут пировали…

– Ладно, хватит сантиментов.

Я также обежал взглядом ряды наших нар.

– Давай ка сейчас приведём всё здесь в порядок. – Старшина присел, склонив голову, и посмотрел под нары. – Там, в дальнем углу есть швабра с тряпкой и ведро. Сначала шваброй прометёшь весь этот проход и мусор соберёшь в ведро. Сверху на него кинешь тряпку и пойдёшь за водой. Принесёшь воду и начнёшь мыть с этого прохода. Понял?

– Так точно! – Я вернулся на землю.

Выметая из-под нар грязь, я обнаружил там море окурков и даже порванную серебряную цепочку с небольшим крестиком. Цепочку и крестик положил в карман, а остальной мусор сгрузил в ведро и накрыл тряпкой.

Спускаясь вниз по лестнице, в пролёте между первым и вторым этажом я встретил крупную делегацию офицеров, спешно поднимавшихся наверх. Мне пришлось вжаться в угол, чтоб их пропустить. Последним поднимался прапорщик, похожий на медведя.

Медведь остановился и прорычал: «Чего несёшь?!» – Он взял меня за локоть и усилием руки заставил поднять ведро до уровня своих глаз, в результате чего вместо его головы я видел только ведро.

– Тряпку несу! – Рука от сильного сжатия стала быстро неметь, и в ней зашевелились мурашки.

– Зачем тряпку несёшь?! – Не ослабляя хватки, он медленно опустил руку, чтоб посмотреть мне в глаза.

– Старшина приказал в расположении вымыть полы! Тряпка грязная, а ведро, чтоб воду принести! – Его лицо ума не отражало, поэтому пришлось говорить, как с иностранцем, громко и бестолково.

Хватка усилилась, и мурашки, сдохнув от недостатка кислорода, пропали.

– А ты с какого этажа? – Он возвышался надо мной и размерами своего тела, как ширмой, заслонил меня от внешнего мира.

– С третьего, товарищ прапорщик! – Его взгляд потух, рука разжалась, и, резко повернувшись в сторону ушедших офицеров, он быстро поднялся на этаж.