Восход Стрикса

При упоминании имен родителей в груди больно кольнуло, но на лице Нериссы не дрогнул ни один мускул. С замирающим сердцем она слушала Ниорин, только и дожидаясь момента, когда Старейшина даст ей слово.

– Но они бесследно исчезли. – Старшая ведьма замолчала, напряженно осматривая огненную искру у одной из стен.

– Их взяли под арест стражи короля, – осторожно напомнила Нерисса, начиная чувствовать неуверенность.

Почему она говорит об этом Ниорин, а не наоборот, как одиннадцать лет назад? Быть может, той, восьмилетней Нериссе было проще поверить в арест, чем во что-то более сложное? Если так, то к чему были все эти игры сейчас?

Нерисса начинала испытывать смутные сомнения.

В ней проснулось острое желание узнать всю правду.

– Ниорин, – начала она издалека в манере наставницы, но Старейшина вскинула руку, приказывая замолчать, и Нерисса была вынуждена подчиниться.

– Сейчас не об этом. Почему важно, чтобы ты отправилась на Гринфордт? Я думаю, ты сможешь почувствовать колдовской след матери и отца как их дочь.

Кровь от крови.

– Но ты сказала, что их взяли стражи короля! Всем известно, что задержанные проходят процедуру чтения, и уж нам ли не знать, что делается с опознанными ведьмами? – Нерисса устала от уверток наставницы и начала закипать.

Ниорин отвернулась и уперла руки в бока, рассматривая альков.

– Галин сказала, что ты вполне готова, но я не вижу в тебе контроля! – От размеренной речи Ниорин не осталось и следа – теперь она почти кричала, и Нерисса инстинктивно вытянулась и сжала челюсти.

 – Ты не слушаешь! – Она вновь повернулась лицом, и одного ее взгляда хватило, чтобы захотеть провалиться сквозь землю.

Нерисса покорно замолчала, выдержав тяжелый взгляд Ниорин. Глубоко вздохнув, Старейшина продолжила:

– Твои родители действительно пропали на Гринфордте, но при каких обстоятельствах, я не знаю.

Никто не знает… И нам кажется, что король вообще не имеет никакого отношения к их исчезновению.

Нерисса почувствовала тяжесть в груди: все эти годы она училась заглушать боль, мириться с правдой. Во всех своих бедах она винила короля, знала врага в лицо, а сейчас Ниорин полоснула раскаленным ножом по едва затянувшейся ране. Страх и гнев выплеснулись горячим потоком, оставляя за собой лишь обиду, непонимание и вопросы.