Восход Стрикса

– По прибытии я сразу же отправился проверить готовность стражи, – голос Бевана стал глухим. – Отряды покинули двор, когда небо заволокло тучами. Наш корабль едва вошел в воды Гринфордта.

Лоран резко остановился, точно напоролся на невидимую преграду, поднял голову и шумно вздохнул.

– Самаэль… – процедил он и едва сдержался, чтобы в порыве бешенства не снести стоящий у стены золоченый доспех. – Раньше времени, бес его дери. Вот гнилье… Седлай коня и в город, наведи порядок в своих рядах! – сорвавшись с места, приказал он Бевану.

– С удовольствием, – отозвался воин и резво развернулся на пятках, удаляясь в противоположном направлении.

Лоран спешно вышел из тайного хода для слуг в широкий, покрытый ковром коридор, что заканчивался тронным залом. Высокие двери, искусно украшенные резьбой, были плотно закрыты, их охраняли двое стражников, что при виде старшего наследника вытянулись по струнке.

Миновав караул, Лоран накрыл резные двери ладонями и толкнул створки, по-хозяйски шагнув в тронный зал, тонущий в этот пасмурный вечер во мраке.

– Самаэль! – громко прорычал он в темноту.

– О, ты вернулся. – От отцовского трона, объятого тонким светом свечей, отделилась тень.

– Кто дал тебе право выводить Теневую стражу в город? – процедил Лоран.

– И тебе здравствуй, сын, – вклинился в тишину громкий как удар грома голос.

Король накрыл ладонями подлокотники трона, крепко стиснув пальцами камень. На его руках ярко блеснули перстни с драгоценными каменьями и самоцветами.

Стиснув челюсти, Лоран нехотя склонил голову, но не испытал ни трепета, ни почета. Выпрямившись, он расправил плечи, хищно сузив глаза.

– Приказ отдал я, Лоран, – разъяснил отец. – Когда пришло время. А какие вести принес мне твой отряд? Ты заставил меня ждать, сын, – с укоризной заметил он.

На лице Лорана заиграли желваки, следы усталости тут же исчезли. Несчастный безумец, обремененный тяжестью короны, совсем потерял счет времени или ясность разума, раз счел обычные грозовые тучи предвестием ночи. Но указывать отцу на эту глупость или пытаться оправдать себя самого Лорану точно не позволили бы ни правдолюбие, ни гордость.

– Я заставил ждать не больше обычного, – холодно поправил он.