Неуставняк 2

Часть вроде жила и в то же время вымерла. Офицеры пропали, прапорщики растворились, а те немногие солдаты, что оставались на виду, были либо дневальными, либо молодым пополнением нашего призыва. Оставшись беспризорными, нам потребовалось место пребывания, которое в этом мире чужих условностей оказалось одно – маленький пятачок со стороны нашего всеобщего входа.

Напротив тыльного входа в модуль, через грунтовую площадку размером двенадцать на двенадцать стояли три большие конусообразные палатки. Слева направо – это бельевой склад батальона, потом курилка, в которой по внутреннему периметру располагалась скамейка со спинкой и пологом, открывающимся наподобие шатра.

Третьей палаткой в ряду был вещевой склад нашей части. Перед бельевым складом стоял высокий узкий стол для укладки на него получаемого или сдаваемого белья, а по фронту линии палаток, как бы определяя границу пятачка – две длинные скамейки, на которых разрешалось сидеть, но курить было запрещено, а ещё с неизвестной целью его огораживал забор из труб в виде перекладин высотой не более полуметра.

В курилку входить было страшно, так как она скрывала в своём сердце всё, что не видели глаза снаружи, но курить в армии, как и повсеместно, положено только в ней!

И всё же, немного смоля, я начал новую эру курения перед ней. Нет, и до меня курили на этих двух скамейках – просто из нашего призыва первым начал это делать я.

Ещё одним местом для курения в части оставался поларис, который был посещаем чаще Слонами и, по собственной необходимости, Фазанами.

Но там обычно встречались и плакались друг другу пораженцы, к которым я себя не относил и потому старался там не задерживаться.

В тот день в послеобеденное марево почти все молодые ротационного замещения, прибывшего из Гайжюная, оказались именно здесь. Кроме нас, связистов, из учебки в часть приписали тройку танкистов, несколько водил, восемь обычных курков и фельдшера.

Самым колоритным был именно фельдшер – длинный, как дядя Стёпа, неуклюжий, похожий на больного рахитом дога.

Он совершенно не знал, как и к кому присоседиться – его рост в неполные два метра, длинные палки рук и ног вызывали откровенный смех, что, не стесняясь, и демонстрировали все старослужащие батальона.

– Будешь курить? – Я пошарил за пазухой и, выудив из пачки плесневелую сигаретку, протянул ему.

– Да. – Он, не утруждая себя поклоном, протянул длинную, похожую на граблю, руку и принял этот первый знак солдатской дружбы.