Неуставняк 2

– Ну, Башловка-шалашовка, – выкрикнул Вдова в сторону нашего стола, – где та пачка сигарет, что ты мне обещал?!

– Вдова?! Дак ты же не куришь? – Крик с ряда столов соседней роты начал веселье.

– Ну и хули, что не курю! – Самодовольный Вдова с прищуром цыгана зацокал языком, подначивая коллектив. – Хули с того! Я же рожал! Или ты не рожал?! Вот и посмотрим, насколько достойная смена пришла дембелям! Давай иди к нам, не стесняйся!

Сидевший напротив меня мальчик со смуглым лицом весь сжался и задрожал, лицо рядом сидящего приняло его панику и скривило такую гримасу, что впору было закричать: «Прекратите!».

Но ведь ещё ничего и не началось!!!

– Давай, Слоняра, поторапливайся! – Развязные возгласы из-за последнего стола заставили его приподняться и начать движение в сторону прохода.

Согнутый в знак вопроса, с дрожащими перед плачем губами мальчик «полз», цепляясь за коленки своих сослуживцев, а они не пускали, так как сами оцепенели от страха.

– Ну, чё не торопимся? Алекс, а ну подтолкни! – приказал Кучер, выразив нетерпение, одному из сидящих к нам спиной за соседним столом.

Тот быстро обернулся и, ухватив Башловку за правое плечо, вытолкнул его в проход, при этом троим, сидевшим слева от пораженца, пришлось откинуться назад. Реакция соседнего стола была молниеносной – они резко повернулись и каждый ударил свалившегося на него в спину. Те в свою очередь повалились грудью на котелки – благо в них была каша, а не обеденный заплывший жиром суп.

Всё это действие сопровождалось нарастающим смехом.

А потом Башловку избили. Он, как мог, защищался, подставляя под удары руки, а его мутузили по очереди, с придирками, но не по лицу. Потом отпустили, и он плакал, орошая кашу в котелке собственными слезами – плакал и ел, а иногда подтирал сопли и продолжал есть.

Мы же, вчерашне прибывшие, сидели, смотрели исподлобья и не принимали всё это! Потом позвали Пахалкина, и всё повторилось с точностью до мелочей, а затем на сцену стали выволакивать солдатиков из соседней роты, и наши Деды, перейдя с авансцены в партер, принялись подтрунивать и ржать, пока Деды второй роты упражнялись в силе – семеро на одного.

И никто не останавливал этот беспредел. Не было рядом ни офицеров, ни прапорщиков, ни защитников, ни друганов, ни даже просто трезво смотревшего на вещи Человека! Были две стайки зажатых в палатке Слонов и куча Подонков, поменявшихся друг с другом местами.

– Так, хватит ржать! – подал с улицы голос прапорщик Булин.