Родина простит. Невыдуманные рассказы

Но однажды я столкнулся с ним в подъезде – он спускался с мамой вниз и вдруг остановился у моей квартиры

– Сань, ты что ли?

– Ну.

– Как там… в школе-то?

– Ничо. То же самое. Ты что же – не пойдешь больше учиться?

– Да как я пойду – не вижу ж ничего! Вот Семен говорит – в Москву меня отвезет на операцию. Может поможет – тогда пойду снова. Второгодником буду.

– Не Семен, а папа! – робко вмешалась красавица-мать. И они тихонько пошли вниз к выходу. Ни в какую Москву он не поехал, а стало ему еще хуже – нужно было все время за что-то держаться.

– Ты, Сашенька, заглядывай к нам, когда время будет. С Илюшей поговори, – сказала она мне как-то во дворе. Но в юности мы все немного сволочи и эгоисты – я так никогда не зашел к соседу Илюхе, не поговорил, не спросил – зачем он стрелялся и что он теперь видит взамен того, что видим мы – остальные?

После девятого класса я на все лето уехал в Крым и вернулся уже мужичком, попробовавшим и женщин и вино. Жизнь двора мне стала неинтересна.

Бедная илюхина мама, чтобы быть поближе к сыну, устроилась кассиршей в овощной магазин в нашем же доме. Теперь уже она не проходила гордо мимо приподъездных бабок, а иногда даже разговаривала с ними – главным образом о том где какие продукты выбросили. Походка ее изменилась, взгляд приобрел несколько заискивающее выражение, а каштановые свои волосы она прятала в платок.

И никто уже больше не глядел ей вслед.

История любви

Случилось мне, значит, в немыслимо уже далеких восьмидесятых попасть в казарму Челябинской межобластной школы милиции.

Что означает межобластная? Ну, типа – всесоюзная. Туда отправляли выпускников технических вузов, решивших попридержать свой вклад в развитие народного хозяйства, а пока поискать себя в уюте милицейских кабинетов. Днем нас гоняли в тир, в спортзал, на плац, и время пролетало пулей, но вот длинные осенние вечера в казарме были невыносимы. Уже на сто раз пересказаны анекдоты и прочие жизненные истории, но не станешь ведь до самого отбоя смотреть в окно на серый дождик индустриального Челябинска? Но вот слово берет выпускник Туркменского госуниверситета, курсант Оразмухаммед Бердыев:

– А хотите, про любов расскажу?

Я так лбом в стекло и треснулся от неожиданности.

Но все молчат – тема-то стремная. Не казарменная тема-то, да и не ментовская вовсе.

– Ну расскажи, брат Бердыев, – говорю я неуверенно.

И он начинает.

Есть у него в деревне осел. Старый рабочий осел.