Ставка на любовь

Здесь тяжелому бронеавтомобилю, который маячил справа, его было уже не догнать.

Прежний водитель пикапа скрючился на пассажирском сидении рядом, – отмучился, бедолага. В зеркало заднего обзора Гарипов видел, что в кузове пикапа есть кто-то живой. Проехав какое-то время, убедившись, что его больше не преследуют, остановился, вышел глянуть, кто за кабиной. Увидел рыжую бороду Голливуда и большие глаза молодого пацана – таджика, тот недавно появился в отряде.

– Чего встали, Ислам?! Горючка?! – прохрипел Голливуд.

Кто он по национальности, Ислам не знал. Возможно даже еврей. По соседству с амиром жили в своих домах несколько еврейских семей, торговцы. Платили Мубасу джизью – «налог», их никто не трогал.

– Есть еще горючка, – ответил он Голливуду. – А где твоя камера? – спросил. Тот развел руками:

– Я уже не понимал, где я, не то, что где камера!

– Надо вернуться, дозорного забрать, Имрана, – сказал Гарипов.

– Как вернуться? Снова туда?!! – у Голливуда глаза стали размером больше, чем очки.

– Я не говорю, что прямо сейчас! Подождем…

Рассвело. Вдруг послышался нарастающий знакомый звук. Вертушка!

– Прячьтесь, кто куда может, подальше от машины! – скомандовал Ислам, и сам подал пример, бросаясь к ближайшим камням. Один был плоский и торчал из песка подобно железобетонной панели. Под «панелью» имелась большая щель. Гарипов забился в нее сам, и втащил за шкирку, точно кутенка, за собой таджика. Вертолет прошел над ними, описал круг, вернулся, выпустил дымную стрелу, взрыв прогремел в стороне от пикапа.

«Панель» над головами Ислама и таджика осыпало песком с камнями. Вертолет стал уходить. Очевидно, не они были его целью, – возвращался откуда-то. Странно, что один. Обычно они ходили парой.

Ислам следил за вертолетом, пока тот не превратился в точку, затем и вовсе исчез.

– Вылезай! – пихнул таджика, выбрался сам. – Повезло! Промазал мимо нашей бурбухайки стрелок, – Гарипов прищурился на небо.

 – Упустил цель из квадратика, дрогнула рука у земляка.

– Кто земляк, он?! – спросил таджик ломким, как у молодого петушка, голосом, показывая пальцем в синеву. Ислам до того его в упор не видел, но после этого вопроса в миг так «полюбил», будто нашел виновника всех своих бед:

– Да, – подтвердил. На губах появилась улыбка, не предвещавшая ничего хорошего. – Он – мой земляк.

– Эй! – покраснел «петушок».