Паблисити эджент

 – Может это мой социальный протест против вашей зажравшейся и окостеневшей не до культуры! Вы, окаменелые пережитки обеспокоенные только заколачиванием бабла…

– Да этот пережиток на своих плечах такое вытянул, что тебе, погань ты не Русская, даже и не снилось. – Встрял мужик с задних рядов.

– Ну а парень-то тут причём? – Спросила женщина интеллигентного вида лет тридцати от роду. – Вы просто бросаетесь на всех подряд. – Спор двух торговок и девахи потихоньку начал обретать образ средневекового вече, то есть все лаялись со всеми.

Я тихонько собрался выйти и даже успел встать со своего места, как причина народных волнений неожиданно проскочив у меня под рукой, плюнула в одну из торговок. Видно у неё окончательно закончился словарный запас, и аргументов, кроме слюней, не осталось. Плевок был так себе, девчонка больше сама себя замарала чем попала в кого-либо, но видно самого акта осквернения торговке хватило с лихвой, и та, неистово матерясь, ринулась на возмутительницу спокойствия, выпустив кроваво – красные ногти.

Я ловко сгрёб девчонку, пытаясь загородить её своим телом от неминуемой кары путём выдирания косм, как моментально и весьма ощутимо получил бабкиной клюкой по загривку.

– Оставь девку детотрах недоделанный! Оставь говорю! – Басила старуха раздавая удары направо и налево, и тут водитель, выматерившись на чистейшем таджикском, дал по тормозам.

– Э – э – э! Что вас всех тут ачина покусал а!?

Я вместе с девчонкой улетел к водителю в объятья, ну почти.

Мерзавка саданула своей слоновьей ножкой, обутой в приличный берц, мне по ступне и выскочила в открывшиеся двери, а торговка, промахнувшись, зацепила меня ногтями по лицу.

– А – м – м – мать вашу! – Это были единственные слова сказанные мною в автобусе, остальные я договаривал уже на улице. А в спину мне летело басовитое «не тронь девку сволочь». Нужна она мне была как свиной жопе оленьи рога.

Простите за нелитературное сравнение.

В итоге на такси я все-таки разорился, хромать до конторы мне как-то не улыбалось, а второго автобуса я мог и не пережить.

Прибыл я на Керченскую далеко не в самом лучшем расположении духа, утрата доверия к общественному транспорту, боль в ступне, в ближайшей перспективе острая нехватка денег, всё это настроение практически не поднимало и если честно, я был на волосок от того, что бы взорваться.