Паблисити эджент

– Что так? Начальство не ценит?

– Ценит, как это им меня не ценить, и платят очень даже прилично, но понимаешь, там дела ведутся несколько по-другому. Где бы и кем бы ты ни работал, если ты не состоишь в родственных отношения с босом, максимум на что можно рассчитывать, это младшее партнёрство. Лично я на это не рассчитываю. У меня мечта завести своё дело.

– Тогда за Индию.

– Нет, лучше за собственное дело.

– А чего это я буду пить за твоё собственное дело?

– Как хочешь, пей за Индию, пей за эту жаркую и влажную страну, где полгода пекло и полгода дождь, и совсем нет снега.

– Как это нет снега, а Гималаи?

– Я про южную Индию.

– А. Я было уж, подумал, что в Индии вообще снег не выпадает.

Мы выпили, снова хорошенько закусили, потом выпили ещё и тут Сеня задал вопрос, который меня немного насторожил.

– В твоём поле зрения не мелькал в последнее время человек по имени Зераб Вавель. (Не этот вопрос, следующий)

– Нет. – Удивился я, в моём поле с иностранцами как-то было совсем не густо, если не считать двух поляков, Зденека и Франтишека, но они не совсем как бы и иностранцы, уже.

– Он ещё может представляться как Эррат Йяр Мегран.

– Он француз? – «ЭРРАТ, чёрт возьми!» Пронеслось у меня в голове. «Тот, кто пытался повидаться со мной в больнице?»

– Да, только сирийского происхождения.

– Говорят, заходил один такой, как раз Эрратом назвался, я тогда в больничке лежал, вот его и не пустили. Сосед по палате говорил, что он нервничал очень и весь зелёный был.

Может тот? – Сеня пожал плечами.

– Может, а чего ты в больнице-то валялся? Печень? – Кивнул он на коньячок.

– Сам ты печень. – Немного обиделся я. – Производственная травма.

– Так ты чего, из рекламки снова к Любимову вернулся? Помнится, когда ты у него в частном сыске работал, постоянно такие производственные травмы получал. То ножичком тебя пырнут, то кастетом по головке приложат, а то и стрельнут.

– Ещё чего. Да и сидит твой Любимов. Уже два года как сидит, и сидеть ему ещё лет десять.

Как ты вообще мог такое подумать. – Сеня нахмурился, похоже, припомнил кое-что из криминальной деятельности своего приятеля, частного сыскаря и бывшего опера Феди Любимова.

– Так это ты его туда определил? – Спросил он тихо.

– Я.

– Неужели поймал на чем?

– А ты думаешь, не на чем было?

– Не знаю. – Ушёл от ответа Сеня.

– Зато я знаю, где, как и когда он Борьке Кочетову на тот свет путёвку выписал.