Давай станцуем в бессмертие

И я даже исполнила все указания, заготовив во рту горючее, но тут же его чуть не проглотила. Плавные движения перетекали, становясь резкими, четкими вместе с ударами барабанов – тело действовало без подсказок. Само. Тогда как сердце готово было вырваться из груди.

Они смотрели. Они смотрели на меня – сотни глаз. Сотни внимательных глаз. Множество столиков с белоснежными скатертями. Дорогие наряды и украшения. Невозмутимые лица.

Оступиться – значит провалиться навсегда. Такого просто не простят, но я ощущала кожей, как меня буравят два самых въедливых взгляда.

Я видела их. Теперь вспомнила. Отец и сын. Верховный иллит и его наследник. Ранмонд и Николас Тиэк. Я видела их, а они… Они смотрели только на меня.

Глава 5

Музыка пронизывала тело. Мелодия лилась, обволакивая сердце, забираясь в душу. Не смотрела на них. Представляла меж нами стеклянную стену, которую они не могут переступить.

Шаг, еще шаг – с каждым ударом все увереннее, и вот уже Марэй подстраивается под мои движения, ударяя по барабанам.

Так и должно быть. Музыка для моего танца, а не танец для музыки.

Горячие волны расходятся под кожей, пропитывают кровь, заставляя ее закипать в венах. Темп нарастает – уже не остановлюсь, даже если захочу. Голова идет кругом. Юбки разлетаются, обнимая ноги. Монетки звенят, перекликаясь с браслетами. Пульс стучит в ушах. Последний поворот, и ладони ударяются о пол, подбирая тонкие факелы.

Марэй поджигает их, а свет меркнет.

Я люблю огонь. Люблю все его проявления.

Пламя всегда завораживает, захватывает, пленит. На него можно смотреть вечность, но лишь одно неосторожное движение преобразовывает прекрасное в смертельное. Опасная красота. Совершенная, сродни бессмертию.

Я рисовала для них ночь. Я рисовала солнце в отражении звезд. Огненные волны бушующего океана и деву, поднимающуюся из пены. Тысячи цветов, чье пламя исчезало. И любовь в самом ее ярком воплощении – страсти. Я рисовала целый мир. Мир, в котором огненным птицам больше не нужно прятаться.

И я рисовала свою душу – загнанную, одинокую, жаждущую. Ту, которая больше всего на свете желала открыться.

Огонь погас, а барабаны стихли, уступая место тишине. Темнота сменилась ярким слепящим светом, вынуждая зажмуриться, но я чувствовала руку Марэя. Он переплел наши пальцы, как и всегда, чуть сжимая в знак поддержки.

Поклонившись, выпрямилась, а взгляд сам собой нашел мужчин за ближайшим столиком. Улыбка верховного иллита говорила о том, что он доволен.