На другой стороне. Слепцы

Тот, даже не поглядев на своего подчиненного, коротко кивнул головой. Полковник в явном замешательстве оставался стоять ещё некоторое время, пока министр не позволил ему занять место в соседнем кресле.

Собравшиеся мужчины терпеливо ждали, пока мисс Люка подключала переносной компьютер к панорамному экрану гостиной, чтобы все собравшаяся компания могла видеть господина Менингэма.

Линард Байл, не в силах более выносить тяжесть звенящей тишины, попытался разрядить обстановку, рассказав о своем последнем посещении Земли несколько лет назад.

– Я так удивился, что теперь никто не печёт крендели с корицей! А мне так нравился этот дивный вкус. В булочной, рядом с домом моих родителей, их посыпали сахарной пудрой. Ах, ностальгия! Кто бы мог подумать, что корица выйдет из моды, – с сожалением вздохнул Байл.

Люди из Содружества мрачно покосились на ирландца. Дипломат мечтательно улыбнулся, видимо вспомнив какую-то свою историю, связанную с коричными кренделями.

– Приветствую вас, господа! – расплылся в улыбке господин Менингэм.

Он появился на экране в строгом костюме и на фоне высокого шкафа с толстыми законодательными фолиантами на полках.

– Спасибо, мисс Люка, – обратился Менингэм к ассистентке. – Будьте любезны вести запись встречи.

Девушка кивнула своей пышной причёской и прошла в дальний угол комнаты, где, сбросив неуютные и тяжелые ботинки, разместилась на диване с компьютером на коленях.

Представители Содружества, увидев человека на экране, нервно заёрзали в креслах.

– Ваше своеволие, Менингэм, сейчас как никогда может обернутся политическим скандалом, – негромко произнёс военный маршал, повторяя свои слова, сказанные дипломату несколькими минутами ранее. – Вам всё равно, а нам ещё работать с Содружеством.

Лицо господина Менингэма обернулось на маршала с ехидной усмешкой.

– Последние, пожалуй, сто лет вся ваша внешнеполитическая деятельность достойна именоваться не иначе как фарс. Ваши действия можно смело назвать ярким примером слабохарактерности и примитивного мышления. Иначе я не могу объяснить тот факт, что на исходе двадцать второго столетия представители одного вида и родом с одной планеты стремятся уничтожить друг друга.