Покинутая 3. Озеро мертвых душ

Быть может, потому, что такие, как Дионика, способны и на большее?

Она однозначно не понимала, что происходит, когда входила в кабинет главы управления. Глеция Фалдруд, как и всегда, вела себя так, будто все ей обязаны, а на меня смотрела с превосходством, которое быстро сдулось, стоило девушке узнать о причинах своего здесь появления.

– Вы не посмеете! Я глеция! Я единственная глава рода Фалдрудов! Мое слово равно вашему! – кричала она, с ненавистью глядя на присутствующих.

– Но не равно слову естийя, – холодно ответил галеций Браушт.

 – Или вы не сопротивляетесь, или…

Договорить мужчина не смог. Решившись на глупый, отчаянный поступок, Дионика призвала свою водную стихию. Тонкие извивающиеся щупальца кинулись к шеям присутствующих, включая мою, но Истол и мой вероятный отец оказались ловчее. Они сработали даже раньше, чем защита, навешанная на кабинет.

Через мгновение Дионика оказалась деморализована. Менталист сковал ее своей магией, лишив воли и разума. Глаза ее стали стеклянными, а сама девушка замерла на полу, напоминая неживую куклу.

В тот же миг первая картинка появилась над связующим артефактом.

Это был день рождения водницы – ее первый день в этом мире.

Однако картинка быстро пришла в движение. Специалисту было примерно известно, какой именно день мы хотим посмотреть, а если еще точнее, то меня интересовали определенные дни. Для начала тот, когда отец Дионики объявил о том, что расторгает помолвку дочери и Ионтина Лугстара.

Ох, как она злилась, когда узнала о том, что родитель собирается жениться на своей любовнице, что была лишь немногим старше самой девушки.

И как уже через несколько минут она умоляла не расторгать помолвку с женихом.

Но ее отец был неумолим. Он уже нашел отличную кандидатуру, которая устраивала его по всем фронтам.

– На неделю раньше, будьте добры, – попросила я, не удовлетворившись увиденным.

Картинка над артефактом вновь ожила. Вот Дионика впервые узнает о том, что отец хочет расторгнуть помолвку с Лугстарами.

Вот тем же вечером она плачет на груди у своего жениха, умоляя его поторопиться со свадьбой, но он не смотрит на нее.

Взгляд Ио устремлен на меня, идущую через зал таверны. Я улыбаюсь ему и покидаю заведение. Буркнув слова извинения, парень снимает с себя руки водницы и спешно направляется следом за мной. Она тоже выходит на улицу, но ее совсем не видно, ведь свет раскачивающегося фонаря не попадает на нее.

Злость, чистая ненависть, яд.