Я тебя хочу

– Чего ты хочешь от меня? – нашла я силы спросить, с трудом удерживаясь от того, чтобы не вздрогнуть от его прикосновений.

Тело задеревенело. Не чувствовала ни рук, ни ног.

– Я тебя хочу, – ответил он откровенно, касаясь костяшками пальцев моей щеки. – И сделаю все, чтобы ты принадлежала мне. Хотя постой-ка, ты и так принадлежишь мне. До тех пор, пока не выплатишь тридцать девять миллионов. И заметь, ремонт ворот я тебе простил.

– Какая щедрость, – протянула я, а взгляд так и возвращался к пистолету, который он продолжал удерживать.

 – А ты в курсе, что крепостное право отменили в тысяча восемьсот шестьдесят первом году?

– А ты в курсе, что долговое рабство придумали во втором тысячелетии до нашей эры?

– Я переведу обратно твои миллионы, только скажи куда. Мне уже не смешно, понимаешь? – в отчаянии прикусила я губу, но на здравомыслие мужчины не рассчитывала.

– А разве я смеюсь? Можешь оставить себе мои миллионы. Можешь отдать их обратно, но я тебя хочу, и мое желание стоит этих денег.

Стоит тридцати девяти миллионов, которых у тебя совершенно точно нет. Но которые ты можешь отработать в ближайший год. В любом случае тебе стоит вернуться в дом, – слегка подтолкнул он меня в спину, но я снова вывернулась, вынуждая его недовольно поджать губы. – Что еще?

– Я журналистка! – перешла я к последнему – угрозам. – Я дам разгромное интервью, которое сломает твою карьеру! Все газеты, журналы и новости будут пестреть моими откровениями и фотографиями!

Я все-таки дернулась.

Дернулась, когда он приставил дуло пистолета к моей щеке. В страхе закрыла веки, сжала зубы, готовая к тому, что он выстрелит. Умирать вот вообще не хотелось, но пока просто не представляла, что могу противопоставить ему. Его деньгам, его связям, за которыми стоит вседозволенность.

– Я ненавижу журналистов, Оля. И не зря обо мне так мало пишут в газетах. Обычно те, кто желают прославиться за мой счет, живут крайне мало. До обидного мало.

– Я тебя не боюсь, – прошипела, поднимая подбородок выше, глядя с вызовом ему в глаза.

Даже не шелохнулась, когда он убрал пушку и склонился ниже, почти касаясь моих губ своими губами. Руки его, будто стальные оковы, сжали мою талию.

– Знаешь, а я всегда хотел иметь дачу в каком-нибудь тихом месте. Маленький домик, прямо как у твоих родителей. Только жаль, что пожары случаются в таких слишком часто.

– Ты не посмеешь… – растеряла я весь страх, неверяще качая головой из стороны в сторону.