Я тебя хочу

Подарив мне улыбку, полную язвительного превосходства, он вернулся к своим спутницам, которые тут же начали наперебой расхваливать его красивый жест.

А я так и осталась стоять. Мокрая, сладкая, не справившаяся с элементарным заданием.

Злость на себя медленно поднималась из глубин души, цеплялась крючковатыми пальцами за сердце.

– Я помогу вам! – взяла меня под локоть Марина и решительно потащила в сторону выхода.

В дамскую комнату мы обе вошли слишком спешно. Проверив, не прячется ли кто по кабинкам, подруга заперла дверь и обернулась ко мне, грозно скрестив руки на груди.

– Это провал, – подытожила я, стаскивая с себя мокрый пиджак.

Его, как и платье, уже совершенно точно было не спасти. Срочно хотелось смыть с себя шампанское, но делать это здесь казалось верхом неприличия.

– Меня уволят, – глянула я в зеркало, опираясь руками о белую раковину.

– Обязательно уволят, – согласилась Маришка, отталкиваясь от стены. Протянув мне свой телефон, она шкодливо улыбнулась. – Если мои фотографии им не подойдут.

– Ты все сняла? – вцепилась я в руку подруги, опасаясь брать ее телефон сладкими пальцами.

– И даже больше. Как думаешь, какая надпись подойдет к этой фотке?

На фотографии крупным планом было снято, как я полулежу на полу в окружении разбитых бокалов, а надо мной склоняется Михаил Завойский. Немного в стороне суетится официантка, и кажется, будто это именно звезда бокса толкнул меня. На другой фотографии так вообще, словно мы вместе упали.

– «Алкоголь – враг спортсменов», или «Как проводит выходные чемпион мира по боксу», – все-таки улыбнулась я, хотя на душе было гадко.

Как журналист я задание выполнила, пусть и чужими руками. А вот как женщина…

Уязвленное самолюбие срочно просило взять реванш.

– Сиди здесь, горе мое луковое. Принесу тебе свое платье, – подбодрила меня Маришка, брызгаясь водой из-под крана.

– А ты как?

– Не дрейфь, я на машине.

Подруга вышла, оставляя меня одну. Дверь за ней я не запирала. Стояла у одной из раковин, отмывая сладкие руки от шампанского.

– Ты… долго, – последнее слово я произнесла едва слышно, буквально задохнувшись от нахлынувших эмоций.

В два шага Михаил Завойский пересек дамскую комнату и крепко стиснул мою талию. Пальцы свободной руки впились в мой подбородок.