Хозяин леса

– Вас расстроила Анна, господин?

– Иногда мне кажется, что она совсем не моя дочь и её мне подкинули тролли из проклятого леса…

Седрик чуть улыбнулся, покачав головой. Подойдя к королю, положил ладонь на его руку, звеня браслетами, и сказал успокаивающе:

– Ваше Величество, эта девочка истинно Ваше дитя. – Генрих недоверчиво посмотрел на мага, хмур рыжеватые брови.

– Моё дитя? У нас в роду никогда не было настолько несносных детей.

– Неужели? – Мужчина рассмеялся, по-доброму щурясь.

 – А мне кажется, Анна пошла как раз в Вас и в Ваших предков. Разве она не упрямая, как Ваш покойный дед? Неужели девочка не авантюрная, как отец Ваш, мудрый Якоб? Разве не бойкая, как Вы, Ваше Величество? Послушна ли она? Ни разу в жизни! Но зато в ней есть тот стержень, что много столетий назад был заложен в род королевский. Она будет одним из величайших правителей, господин.

– Друг мой, лестью меня не пронять, – ответил король, тихо усмехнувшись.

– Лестью? Мой король, – укоризненно протянул Седрик, внимательно смотря ему в глаза, – как Вы можете? Я на Вашем месте гордился бы дочерью, ведь она истинный потомок славного рода Бэлфор, где все как один – непревзойдённые воины и правители.

Король опустил взгляд, задумавшись. Маг был прав, Анна оказалась во всём похожей на его род, но так мало переняла от матери, что все недостатки с возрастом проявлялись сильнее. Девочка оказалась эгоистичной, надменной, хотя волевой и решительной, ценные качества для будущей королевы.

И всё же в ней было столь ничтожно мало доброты, сострадания и понимания, что она не смогла бы мудро править страной. Но кто же виноват в том, что дочь его стала такой?

Седрик чуть сжал пальцами, на которых поблёскивали серебряные кольца с драгоценными камнями, руку Генриха, улыбнулся, не сводя с правителя внимательного взгляда.

– Мой господин, Вам следует поговорить с девочкой. Она ещё так юна, Вам следует наставлять её, а не укорять. Поверьте, она любит Вас всем сердцем, но не хочет показывать этого.

Слишком велика её гордость. И обида, ведь Анна думает, что ей нет места в Вашем сердце.

Генрих тяжело поднялся, медленно и неохотно, выпрямился, расправляя могучие широкие плечи, и произнёс:

– Иногда мне не хватает твоей мудрости, мой друг. Благодарю тебя… Я хочу, чтобы она была счастлива, и постараюсь всё исправить. В конце концов, кроме неё у меня в целом мире никого не осталось.