Хозяин леса

И забудешь обо мне. Как всегда.

– Может быть, я не уйду, Анна, – в его голосе проскользнули нотки сомнения. Неужели и дочь обо всём узнала? – Почему ты решила, что я должен уйти?

– Случайно услышала, как кто-то из стражников говорил про Большой Подход.

– Большой поход, дочка. – Он осторожно поставил её на пол, выпрямился, внимательно посмотрел на неё. – Да, ты права, Серафим предложил мне отправиться на восток или юг.

Её руки вцепились в подол королевской мантии, пальцы крепко сжали ткань.

– Не уходи, папа, пожалуйста! Зачем тебе юг? Разве плохо здесь? Что там, на юге или востоке, лучше, чем у нас?

Он коснулся большой ладонью её маленькой, как у покойной королевы, и погладил, смотря на девочку.

– Не бойся, дитя моё, я не отправляюсь на войну. Только хочу узнать, может, там есть что-то, что поможет в борьбе с голодом. Тяжело сейчас в королевстве, милая, люди умирают, еды нет. До соседей много месяцев пути, помощи прийти неоткуда. Я больше не могу ждать.

– Но путь проходит через горы… и лес.

– Ещё недавно ты говорила, что там нет ничего ужасного, Анна.

Она вдруг побледнела, губы её стали серыми, бескровными, а глаза расширились от ужасного воспоминания. Девочка потрясла головой, отгоняя страшный образ обратно в глубины памяти.

– Теперь я не уверена… Отец, пожалуйста, просто придумай другой путь. Серафим умный, он тебе подскажет. Но не через лес, отец, там… волки. Страшные, злобные, голодные. – Глаза лесного Чудовища вспыхнули перед ней из глубин уродливого белого черепа.

Анна зажмурилась, закрыла лицо руками, пытаясь избавиться от образа.

– Что с тобой, дитя моё? – Он крепко сжал её руку, отняв от лица, наклонился, чтобы заглянуть ей в глаза.

– Давай сегодня не пойдём никуда? Я устала и хочу в постель… Пожалуйста, отец, мне очень нехорошо.

И король Генрих согласно кивнул, поцеловав дочь в горячий лоб.

5

Спала она плохо. Кошмары один за другим преследовали её неокрепший детский разум, врывались в мечтания и уничтожали сны. Глаза, страшные и пронзительные, следили за ней в этих кошмарах, заставляя сжиматься под жёлтым сверкающим взором.

Чужие глаза, жадные глаза, голодные глаза. Глаза монстра, глаза хищника. Они лишали воли и сдавливали сердце, внушая безотчётный страх жертвы.

В самых тёмных закоулках души, о которых даже она сама не подозревала, уже вились вихри липкого судорожного страха. Он ползал среди тьмы и, сливаясь с чудовищным взглядом, оборачивался для неё бесконечным коридором отчаяния.