Хозяин леса

Она бросилась к Генриху и попыталась поймать его руки в свои, но монарх лишь с силой оттолкнул её, заставив упасть на кровать. Он будто ничего не замечал, и женщина снова воскликнула, пытаясь образумить его: – Ваше Величество!

– Прочь, Берта! – Взревел король, страшно выкатывая глаза. Казалось, они вот-вот выпадут из глазниц, так свирепо он взирал на служанку. Его лицо покраснело, на висках вздулись синие пульсирующие вены, а губы блестели от слюны.

Прислуга зашепталась, стражники стояли в нерешительности, не зная, как поступить с обезумевшим господином.

А тот снова резко повернулся к столику и отшвырнул стоящие на нём небольшие флаконы. Тонкое изящное стекло со звонким треском разлетелось о каменный пол, красные осколки окропили часть ковра, как если бы здесь пролилась кровь. Глаза короля сверкали в отблеске пламени свечей, что падало ему на лицо мягким отсветом, зрачки пульсировали, во взгляде читался затравленный ужас.

– Моя дочь, – прохрипел монарх, сжимая мощной ладонью край столика, – где она?

– Ваше Величество, – попыталась вставить служанка Берта, поднимаясь и снова осторожно подходя к королю.

 – Вы нездоровы, Ваше Велич…

– Где моя дочь?! – Тяжёлый кулак обрушился на древесину, Генрих оскалился, дрожа от боли, гнетущей сердце. – Что вы сделали с моей дочерью?!

– Но, мой король… – её руки потянулись к нему, но Генрих лишь отмахнулся, ударив её по запястьям. Женщина испуганно прижала руки к груди и невольно отстранилась к стоящим у дверей.

– Молчать! – Он повернулся к слугам и страже, резко выпрямившись.

Его голос напряжённо скрежетал, как несмазанный доспех, пролежавший на дне озера не одно столетие. – Обыщите всё. Каждую комнату, каждый угол, каждый дом в деревне, если понадобится, но найдите её. Немедленно!

Последнее слово он рявкнул так, что несколько девушек-служанок от страха вздрогнули. Прислуга выбежала из покоев и тут же рассыпалась по коридорам замка, но стража не двинулась с места. Король тяжело воззрился на них, медленно проговорив:

– Неужели мой приказ вам непонятен?

– Государь, глухая ночь же, – начал было один из стражников, крепкий высокий, с густой чёрной бородой и усами.

Второму не хватило смелости поддержать его.

Взгляд Генриха потемнел. Его лицо будто посерело от ярости, губы побелели – так сильно он сжал их, и копна рыжих волос превратилась в сравнении с кожей в пожар на его голове. Он выглядел как бог огня, чья мощь вырывалась наружу, и стражники невольно дрогнули.