Повесть о смерти

Мои сомнения и некоторый страх в глазах заставил Александра Александровича снова оказаться около меня.

– Что случилось?

– Я, ну… Я оставила папку со своим сочинением в кабинете…

– Ничего страшного, я схожу, – он подтолкнул, чтобы я снова села на скамейку, и я стала ждать, но как оказалось в дальнейшем, зря.

Учитель по литературе сидел уже в первом ряду и концерт шел во всю. Кричать с дальних рядов было бы глупо и, по крайней мере, невоспитанно.

Концерт шел, а мои нервные клетки брюзжали внутри меня и я, как человек, вполне умеющий контролировать свои эмоции, пыталась все устаканить.

Было тяжко, скажу честно, но я справилась. И уже к концу концерта я утихомирила свои нервы и преспокойно смотрела на людей, ошибочно полагающих сегодняшним вечером, что они разбираются в литературе и в целом в искусстве. Хотя, конечно же это было не так.

Но нервозность снова вернулась ко мне, когда я поняла, что после этой иностранной песни, которую исполнял крайне фальшивый голос, на сцену должна была идти я.

Я снова почувствовала мандраж, и прокашлялась, будто напоминая Александру Александровичу, который кажется утопал в атмосфере вечера, что я еще здесь и мне следующей нужно выходить на сцену. Не думаю, что сквозь шум дешевых, но больших колонок было слышно моя попытку обратить на себя внимание, но все же он поднялся и сказал что-то Кате, которая уже давно выступила и сейчас пребывала в таком состоянии, что последнее, что ей сейчас хотелось, подниматься со своей хоть и не особо удобной, но все же скамейки.

Та что-то спросила, и получив короткий ответ из уст учителя, кивнула, а я увидела, как Кристина нервно начала выправлять платье и странно оглядываться по сторонам. Соведущего рядом не было, и если я немного волновалась, она была в ужасе, ведь глаза ее блуждали по залу и все никак не могли найти рыжую шевелюру. И наконец, я поняла, что вот он, провал близок.

Девушка, что изображала пение уже спускалась со сцены, а нервно улыбающаяся Кристина поднималась с другой стороны, чтобы объявить следующий номер.

Мой номер.

– И сколь бы не был прекрасен момент, – Кристина светилась, не то от поддельной радости, не то от фосфора и радия, которым, я уверена, она питалась, – всему есть свое начало и свой конец…

В этот момент в дверь актового зала зашла Катя, и в моих глазах сверкнула знакомая папка, и это позволило мне облегченно вздохнуть.