Химера

– Ну а что за капризы? Дубаков этих юродивых испугалась? Я и то их знать не знаю.

– Не городи чепуху, – Лилия скинула туфли, ногой выудила из-под тумбочки тапки, – хорошо, вопрос остаётся открытым, о причинах поговорим позже. Но в любом случае совместные прогулки здесь закончены.

Славка решил эту тему не развивать, согласно пожал плечами.

– Это было первое. Второе касается твоей внезапно возникшей пугливости. Помнишь моё мнение по поводу неуверенных в себе мужиков?

Славка кивнул с ухмылкой. Она так же манерно-иронично наклонила голову, скинула джинсовую курточку и вельможным движением бросила ему на руки.

– Вот и не забывай. Я в душ.

Подмигнула и скрылась в ванной. Славка прошёл в залу, разложил диван. Переоделся в спортивные штаны с футболкой, сел и уставился в телевизор.

Что за сумасшедшие дни настали! Что за женщина невероятная – то кипяток, то ледяная полынья. Девчонка ведь ещё – с паспортом, правда, дело тёмное – а рассуждения видавшей виды матроны с солидным жизненным стажем.

Возможно, многое в ней притворное, наносное, но это, скорее всего, один из вариантов самозащиты, сохранение дистанции. Но эта невероятная выходка в «Элладе»…

«Дети индиго», пришло вдруг в голову расхожее в последнее время выражение. Может, она из них? Концентрация кретинов в обществе явно выросла, но и вундеркинды стали всё чаще объявляться. Или об этих умниках раньше замалчивалось?

Что бы означало это её подмигивание?

Тьфу, вот ты уж точно не вундеркинд. Такой-же дуболом, как те, из бара.

Славка вскочил и направился к ванной. Осторожно взялся за ручку. Из-за двери доносился шум воды, а сама дверь на этот раз оказалась не заперта…

…Славка повернул голову и посмотрел на будильник: на дисплее светилось 2:45. Внизу, в гулкой темноте двора, вновь кто-то возился и бубнил, но подниматься и закрывать окно было совершенно неохота. Лилия уткнулась ему в плечо, изредка щекотала ресницами, и Славка догадался, что она тоже всё ещё не спит. Лихорадка чувств схлынула, они валялись на скомканной постели опустошённые, без сил, и лень было не только шевелиться, но даже думать о чём-либо.

Только нега и лёгкая эйфория, как итог любовного марафона. И вместе со всем этим – странное, зыбкое, гнездящееся где-то на краешке памяти ощущение того, что эта женщина каким-то невероятным образом знакома ему. Но где, когда, и как это вообще можно вообразить?

Да нет – чушь, бред, все они в той или иной мере похожи друг на друга.