Химера

– Такая каша в голове… Провал, дурной сон. Никак не избавлюсь от ощущения, что целый кусок жизни мимо пролетел. А проснуться сил нет.

У неё вырвался непроизвольный всхлип, и Славка успокаивающе погладил её по плечу. Они помолчали, глядя вниз, на накрытый непогодой посёлок.

– Что за чертовщина, мне даже балкон этот знаком, – пробормотала Лилия, нервически усмехнувшись. Славка пожал плечами, глянул на часы и спохватился.

– Ладно, незабудка моя, ты ложись отдыхай, а я всё-же сгоняю на фабрику, а то влетит. Вот диван, вот пульт от телевизора, дядю звать Вениамин Павлович, он в соседней комнате, обращайся к нему, если что.

Ну а я постараюсь побыстрее…

– Дачная, – вдруг произнесла Лилия.

– Что Дачная?

– Сама не знаю. Почему-то пришло в голову. Может, платформа такая. Или улица.

Она лежала на диване, свернувшись калачиком, и смотрела уже без прежнего смятения. Он не сдержался, уже от дверей вернулся к ней, сел на диван и чмокнул таки в щёчку. Лилия не отстранилась, только чуть удивлённо приподняла брови.

– Славик, а ты случайно не женат? А то заявится, пока тебя нет, и выкинет меня на улицу прямо в этом халатике.

Он отрицательно помотал головой и спросил в свою очередь:

– Кстати, ты своего-то помнишь?

– Кого, мужа? – она даже засмеялась, – не-ет, я не замужем. А с чего ты взял?

Подколоть её, что ли, на предмет интимных пятнышек, или рановато пока?

– Ну не обязательно мужа. Друга там, например…

– Насчёт друга не знаю, но мужа точно нет.

– Вот видишь, дело на поправку пошло – имя есть, не замужем, Дачную вон какую-то вспомнила.

Так, глядишь, к вечеру вернёшься… с небес на землю.

Проходя мимо соседней комнаты, стукнул в дверь.

– Палыч, я ушёл.

Уже открыв дверь, услышал её тихое «возвращайся скорее».

Выскочил на пропахшую кошками лестницу и понёсся вниз. Что сказать? Чудеса-не чудеса, но события складываются в интересном ключе и, можно так выразиться, попахивают скрытой тайной…

Мастер сборочного производства Павел Сергеевич Бычков Славке даже рта не дал раскрыть.

В обычные дни с утра и примерно до трёх этот лысеющий габаритный мужик представлял собой язвительного и желчного типа, бродил шатуном по помещениям, подолгу торчал в дверях цеха, обозревая рабочий процесс, а дымокуров из беседки выгонял просто: подходил и вставал над душой, заложив руки за спину и не говоря ни слова. Стоять приходилось недолго – секунд через десять курилка пустела, а народ, матерясь под нос, расползался по своим углам.