Химера

– Мы, кажется, собирались телефонами обменяться, – напомнила Алла.

– Да, конечно, – спохватился Славка, продиктовал ей номер и добавил, – будет ещё лучше, если ты ту статью целиком в письме вышлешь.

– Письма посылать – архаизм. Жаль, компа у тебя нет – нашла бы возможность скинуть, а так – в Москву ко мне прогуляешься, – ответила Алла рассеянно.

На Славку она уже смотрела как бы сквозь, поминутно хваталась за трубку, и ей звонили, и она кого-то набирала. До славкиных ушей доносились то скабрезный трёп с подружкой, то озабоченно-деловой диалог с неким Иваном Станиславовичем («я обещанный эксклюзивчик вам прямо с утра занесу, но имейте в виду, что материал сырой, кое-какие детали требуется доработать…»), и наконец томное: «а Евгения можно к трубочке? Ах, дома нет… Тогда-передайте-пусть-перезвонит-он-знает-кому…»

Ночное приключение закончилось, московский круговорот вновь тащил её к себе, пришла пора забывать и случайного напарника по пересыпу, и случайный этот посёлок, который не на каждой карте и сыщешь.

Перед спуском к перрону – небольшая толчея цветочного мини-рынка, неизменные бабульки с семечками и рассадой, суетливые струйки спешащих пассажиров. Чуть поодаль – зелёные «грибки», пивная реклама, шашлычник Ашот мечется меж двумя мангалами, машет картонкой на угли. Просиял золотыми коронками:

– Молодые люди, мимо не проходим! Самый первый шашлык – только для вас. Даю скидку.

Славка сделал спутнице приглашающий жест, та кивнула и коротко бросила, не отрываясь от трубки: – Давай.

Ашот лично принёс им два дымящихся, с пылу с жару, шашлыка, появившийся следом мальчишка-подручный поставил на столик кружки с тёмным пивом и тарелку с зеленью. На Славку мгновенно напал зверский аппетит, и Алла, наблюдая, как он уплетает, не преминула снисходительно усмехнуться:

– Давай-давай, восполняй калории…

Телефон на какое-то время угомонился, она молчала, думая о чём-то и глядя в стол. Затем неожиданно спросила:

– Славик, я надеюсь, ты не останешься на меня в обиде?

– Это за что?

– Видишь ли, мне не по душе расставаться, когда остаются недомолвки.

Такого молчуна я первый раз встречаю. Да ещё и в разобранных чувствах. Полезла утешать и утешала, как видишь, всю ночь. Может, не стоило? Может, наоборот, помешала? Ты молчишь и молчишь, рот на замке, хоть бы сказал что-нибудь даме на прощание. Не надо замыкаться в общении с женщиной, пусть даже случайной.

Надо же, какие речи. Впрочем, она и вчера пыталась источать умности.