Тенесвет. Дорога к неведомому

Как же быстро пролетел день!

На ужин сегодня был острый суп с тушеной олениной и бобами – и лучше супа я в жизни не пробовала[6 - Для описания этого кушания здесь и далее автор использует слово Eintopf. Тем не менее оно показалось мне слишком континентально-европейским. Айнтопф (нем. букв. «один горшок», обед из одного блюда, густой суп) – блюдо немецкой кухни, заменяющее собой первое и второе блюда. В этом блюде варятся в одной емкости, на воде или бульоне, практически все находящиеся под рукой продукты – овощи, бобовые, крупы, хлеб, макаронные изделия, мясо, копчености или другие мясные продукты, а иногда даже рыба или сардельки.

Отлично вписываются в суп грибы и зелень, а также макаронные изделия и сухарики. Считается, что айнтопф имеет крестьянское происхождение. Традиционно его готовят не только в Германии, но и в Бельгии (часто со светлым пивом), Испании, Франции, Венгрии.]. Без рома сегодня тоже не обошлось, хотя мы и пили несколько меньше, чем вчера. После одного стакана я отказалась от дальнейшей выпивки. Мы болтали о прошедшем дне, о погоде и о наших мореходных успехах.

– Сегодня мы прошли большое расстояние, потому что ветер был свежий и дул в верном направлении. Завтра погода должна стоять хорошая, зато почти безветренная, – предрек Гордон. Я не знала, на основании чего он пришел к такому выводу, но у опытного мореплавателя наверняка были для этого свои возможности.

– Слава Богине! – вырвалось у Астры, обрадовавшейся будущему безветрию – и, соответственно, меньшей качке.

Каждого, кто улыбнулся, она пронзила испепеляющим взглядом.

Когда мы закончили есть, Морган снова принесла из чрева корабля инструменты и села на пол вместе с Кэлом и Уиллом. Они начали играть. Музыка вновь очаровала меня уже после первых нескольких нот. Я не знала этой песни и не обращала особого внимания на текст, хотя на этот раз он был написан на современном, а не на древнем языке.

Вместо этого я сосредоточилась исключительно на красивом, слегка хрипловатом голосе Морган, от которого у меня поднялись волоски на руках и который столь резко контрастировал с прекрасной медленной мелодией.

Когда песня закончилась, мне было почти грустно, но я все равно аплодировала как сумасшедшая.

После этого трио музыкантов снова сыграло известные народные или детские песни, которым любой из нас мог подпевать – кроме Эша, вновь молча стоявшего в углу. Наконец, когда снаружи уже царила кромешная темень, Морган завела старую матросскую песню.