Эльфийская ведьма

Борясь с приступом удушающей аллергии на остроухого, Рувас бросил прощальный взгляд на мороженое и уже собрался задать дёру, как сильная рука проворного врага подхватила его за ворот. Эльф покрутил тельце боявшегося пошевелиться зверька перед лицом запротестовавшей человечки, щёлкнул пальцами, сгоняя чары. Разглядев, кого она пыталась накормить мороженым, девушка взвизгнула, подскочила, опрокинув на скамейку ведёрко, и поспешила прочь по аллее.

Рувас, чувствуя, что сейчас зайдётся в приступе чиха, заколотил в воздухе лапами, противно запищал.

Эльф только расхохотался, усадил жертву на скамейку прямиком возле лежащего на боку ведёрка, сам пристроился на краешке и, прищурив слишком большие для представителя его племени глаза, уставился на странное существо, задыхавшееся в приступе чиха.

Через пять минут отчихавшийся Рувас вытер рыльце рукавом куртки и неприязненно зашипел на эльфа.

– Хам! – выдал он и, двумя лапами обхватив ведёрко, торопливо принялся вылизывать длинным языком остатки мороженого.

Не пропадать же добру.

– Что, не дал девочку обидеть? – уточнил эльф, наслаждаясь зрелищем.

Ещё бы, перед ним сидело существо, похожее на бескрылую летучую мышь. Размером оно было в половину молодого гнома, короткошерстное, с розовым усатым рыльцем и длиннющим крысиным хвостом. Через редкую белую шерстку просвечивала нежная тонкая кожа. Весь наряд создания составляли белые меховые штанишки и такая же меховая курточка. Так удобней притворяться безобидным зверем.

Название подобной твари маги-классификаторы ещё не придумали – случая не представилось. И экземпляр – всего один.

– А тебе что до человечки? – огрызнулся Рувас, с сожалением глядя на сине-лимонную кляксу на лакированной скамье. – Шел бы себе и шел. Нет, ему покрасоваться вздумалось!

Он отставил пустое ведёрко в строну и принялся облизываться.

– Почему бы нет?

Эльф пригладил чёрные до синевы волосы. Рувас только сейчас разглядел на его подбородке едва начавшую отрастать щетину.

Полукровка. Да ещё щенок-молокосос, едва совершеннолетие справил. О, Луна, он из Ири прибыл – на острых ушах кисточки!

Несчастное существо вновь скрутило в приступе аллергии. Эльф дождался завершения приступа, протянул свой платок, от которого Рувас отшатнулся, как герцог от нищенки.

– Я давно тебя выслеживал, – признался эльф, пряча платок обратно. – С того самого момента, как ты из дворца сбежал. С жертвами твоими беседовал.