Искры и химеры

Псих что-то выкрикнул и отшвырнул Марата на обочину, метнул следом машину – туда, где еще оставались любопытные. Марат хоть и ударился, притормозил полет груды железа над собой, но не выдержал тяжести груза. Машина с грохотом рухнула прямо на полковника.

– Не-е-ет! – закричала Ника.

Раздались выстрелы, псих осел на мостовую, зажимая раны на груди и животе. Белые рубашка и брюки окрасились алым.

Целую секунду над кварталом висела тишина, потом звуки вернулись, зашумели люди.

Кто-то кричал, вызывал «скорую», ругался. Искореженная машина задела еще несколько любопытных.

Ника вырвалась из цепкой хватки Брони и побежала к обломкам. Роберт не отставал.

Бронислав Соловьев оперся о ближайшую машину, пытался справиться с головокружением и дурнотой. Вопли, стоны, кровь… Ника, усевшись на асфальт, раскурочивала протянутую кем-то аптечку, помогала Роберту перетягивать жгутом кровоточащую ногу молодой женщины.

– Оцепите район! Проверьте, не было ли у него сообщников!

– Кто стрелял? Кто отдал приказ стрелять?

– Помоги-ите-е-е!

– Пропустите врачей!

– Кто стрелял, я спрашиваю?

Броня стоял в стороне, не в силах пошевелиться, не в состоянии смотреть на чужие раны.

Во рту было горько, желудок сворачивало от боли, Соловьев искал в себе силы и мужество выстоять. Не нужно иметь способности сенса, чтобы понять: мир никогда не станет прежним. Не из-за сенсов или пилигримов. Из-за людей, из-за их желания применить свою силу во имя разрушения.

Воздух пах пылью, выхлопами миллионов машин. Ветер уносил прочь конфетный фантик, гнал его между замерших в пробке авто. И Бронислав сконцентрировался на этом желто-зеленом клочке полиэтилена от лимонной конфеты, чтобы не видеть, что ветер помимо фантика уносит чужие жизни.

«Наверняка кто-то уже выложил кадры случившегося в Интернет, – подумал профессор с какой-то отрешенностью. – Вместо того чтобы помочь или хотя бы отойти в сторону, освобождая путь спасателям и полиции, люди стремятся растиражировать свою причастность к любому сколь угодно малому событию.

Как это низко, недостойно мыслящего человека!»

– Мужчина, вам плохо? – тронул его локоть один из зрителей трагедии.

Броня переступил с ноги на ногу, потерял равновесие, нелепо взмахнул руками и упал на колени.

– Врача сюда! – долетели до него чьи-то истошные вопли.