Охотник и его горгулья

Только с похвалы ни воды напиться, ни пирожок скушать.

– Нюка, – обернулся я к горгулье. – Что человек имеет от союза с глубинными созданиями? Не обязательно красхами. Власть, силу небывалую, доступ к подземным сокровищам?

– Если с красхами, – моя крылатая помощница на минуту задумалась, – то полное отсутствие собственной воли ночью и стервозное настроение при свете дня. Про других не ведаю. Кажется, больше никто в людей не вселяется, – она вновь задумалась. – А ты прав. Маги знают про возможности одержимых только со стороны.

А тут город с богатой, хм, историей.

– Предположим, такие создания имеются. Могли люди их призвать и при вызове что-то напутать? – продолжал я допытываться, выбирая вопросы по наитию, ибо разум мой был напуган.

– Убедительная причина для внепланового землетрясения! – обрадовано заметила Нюка, пританцовывая на ветке. Потеряв равновесие, она захлопала крыльями и снова уцепилась когтями за покрытую серым мхом кору. – И оборудование, спрятанное глубоко в пещерах, портить нужды нет.

Всё сходится!

– Рад, что ты согласна, – обрадовался я.

– Тогда тебе новое задание, – раскомандовалась горгулья, – отправляйся собирать информацию про местных магов-чародеев. Если ты прав, один из них точно стал красхом! Такой умелец должен быть заметен издали. Я поищу место вызова. Встретимся здесь в шесть.

Уже к трём часам я с удивлением для себя узнал, что в Нитересе проживают всего два мага, служат местному князю. Самый известный из чародеев – Аганьер – главный княжеский лекарь, ведёт приём горожан три дня в неделю, лечит свищи, нарывы и заикания, даже избавляет породистых собачек от дурных привычек портить ковры и мебель, то есть зарабатывает денежку любыми возможными способами.

Особняк Аганьера я отыскал, плутая по однообразным мрачным кварталам, расспрашивая прохожих. Дом его сильно меня разочаровал. Да, это здание было выше окружающих, но построено из такого же бурого невзрачного кирпича. В грязно-желтого цвета толстых рамах незрячими бельмами белели матовые стёкла.

Вряд ли они пропускали достаточно света внутрь, зато не позволяли подглядывать за хозяевами дома. Старый тополь простирал корявые ветви над крышей. Плохое дерево. Ствол широкий, внутри, наверняка, уже с гнильцой. Не залезешь.

Я хотел войти в дом, поговорить с посетителями чародея, но вдруг заметил путешествовавшего с купцами жреца Всевеликого, пятившегося задом из-за двери. Я тут же метнулся за угол и, прошептав заклинание подслушивания, затаился.