Охотник и его горгулья

Чем не повод для зависти старого, не нужного никому неудачника, у которого впереди только дно бутылки?

Я неопределённо пожал плечами. Нюка, вроде, дала повод для гордости, а мне не радостно. Вообще никак.

– Слушай, хорош умничать. Давай деньги отрабатывать, – поторопил я её.

И потянулась долгая жуткая ночь. Я старательно обошел гостиницу, устанавливая сигнальные заклинания на окнах и дверях. Потом зажег несколько светляков, подвесил их над столом и принялся читать какую-то книженцию, обнаруженную на кухне под вешалкой поваров.

Текст не оседал у меня в памяти, но сейчас сойдёт любое занятие – лишь бы отвлечься от мрачных мыслей.

Чёрные тени вяло толкались по углам общего зала, словно овцы перед дверями загона. От матери–тьмы их отделяли стены, довольно прочные на вид. Но уж если красхи с лёгкостью рвали на части магов, что им кирпичи?

«Брось, Ванитар, – утешал я себя, – красхи сейчас всего лишь люди из плоти и крови. Наверняка, даже чародейству не обученые как следует.

Это не маги-землеройки, способные усилием воли обращать камень в пыль. Интересно, если Аганьер красх, отчего он испугался меня? И стыдился? Разве порождениям бездны доступны подобные чувства?»

Темнота скреблась и мяукала приблудным котёнком под окном, сулила россыпи звёзд, возила по стеклу ветвями плакучей ивы, продрогшей от сырого озёрного ветра. Ночь по-старушечьи ныла и сиротливо жаловалась скрипящей калиткой дома напротив. В нём полукругом света теплилось верхнее окно, точно болотный огонёк над трясиной.

Тихо ругаясь про себя, я пустился в обход гостиницы. А где-то красхи готовили вылазку, выбирали жертву. Только не к нам, ребятушки. Катитесь куда-нибудь подальше. Мы невкусные, ядовитые, как пауки-жабодёры…

После полуночи завыла собака. Лично убил бы её, с-с-собаку! Зловеще тикали часы, отмеряя время. Слишком медленно. Не уснула ли на чердаке Нюка? В случае чего она должна подать сигнал.

И только когда предрассветные сумерки сменились мутным рассветом, а из своей комнаты в обществе растрёпанной молоденькой служаночки выкатился Сервено, я позволил себе подняться наверх и немного поспать.

Через пару часов я был жестоко разбужен, наскоро накормлен и выпровожен на улицу своей крылатой мучительницей. Нетвёрдой походкой я шагал по мощёным улицам Нитереса, присматриваясь, прислушиваясь, стараясь поймать любое дуновение творящихся тут чар.