Охотник и его горгулья

 – Играйте, трусы, чтобы вокруг не происходило!

Красхи в чёрных плащах, с бледными бескровными лицами, с горящими нечеловеческим красным огнём глазами, напали на купцов… Вернее, на приготовленных мною несколько мгновений назад призраков. Это было всё, на что я был способен: на пару минут создать подобия людей, даже тёплых и плотных на ощупь… Но этого хватило спрятавшимся за стойкой и столами защитникам, чтобы метнуть в красхов отравленные ножи.

Я хорошо помнил слова Нюки: «Если погибнет одержимый тогда, когда в нём находится глубинный дух, погибнет и дух…» Оставалось проверить это.

Двое упали сразу. Остальные, похоже, нарядились более основательно. Маленькие ножи застряли в их одежде, либо отскочили от металлических нашивок. Что ж, для такого случая у нас припасено ещё кое-что.

Стоявший на лестнице чуть выше меня человек, бросил вниз сеть. Метко, молодец! Почти всех накрыл. Мы выиграли несколько секунд. И наши бойцы вновь метнули ножи. Но разве удержит сеть шестерых… нет, уже четверых красхов?

Я на миг закрыл глаза, чтобы не видеть того, что происходило с тщетно сопротивлявшимися внизу бойцами.

Но их крики ещё долго будут преследовать меня во сне.

Трое… А мы не успевали. Один из них, самый высокий и ловкий красх, направился к парадной лестнице. Остальные рыщут внизу, заглядывают под столы, вышибают двери в кладовки… Прости меня, Всевеликий, где-то там сидит твой жрец, если не околел с перепугу. И если он действительно жрец, а не тот, за кого я его принимаю.

Мне отсюда не видать, нашли ли несчастного. Защити его сам, я не сумею!

Отчего же медлят остальные? Да, яд был только на клинках тех, кто погиб внизу. Но кроме яда есть ещё средства…

Как-то подозрительно малолюдно стало на первом этаже. Часть бравых защитников струсила, рванула по узенькой боковой лесенке наверх. Куда же вы, трусы?!

– Играйте! – зашипел я вновь притихшим музыкантам. – Или с вами расправлюсь я!

Было слышно, как скрипнула первая ступенька «моей» лестницы.

Она всегда скрипит, когда на неё наступают… Ну же, бойцы мои отважные, чего вы медлите?!

Я вытащил нож. Не отравленный, к сожалению. Руки дрожали, но я всячески старался совладать с этой дрожью. Я не должен промахнуться. Я держал его лезвием вперёд на свободно раскрытой ладони.

Подойди ближе, красх! Я старался не смотреть в красные глаза, искаженное злостью уже не человеческое лицо. Тварь жаждала жертвы.