Охотник и его горгулья

Он сгрёб монеты, проверил все до единой на подлинность и содержание золота, аккуратно заполнил надлежащие бумаги и только тогда шлёпнул печать на запястье. Комбинация чёрно-зелёных букв и цифр впиталась в кожу, доступная теперь только при произнесении ключником соответствующего заклинания.

Я сухо поблагодарил мага и покинул банк. Во что бы то ни стало отыщу мошенников и верну принадлежащее мне наследство! И должность Охотника поможет в этом как никакая другая.

Заглянув на обратной дороге в храмы Тардена и Соэры скорее в память об отце, чем из благодарности богам, я отправился бродить по улицам, знакомиться с местными достопримечательностями.

Ох, опять этот дикий дом! Уже и вывеску над входом прибили: «Детский сад чудес». Открытие через два дня.

Я улыбнулся и не удержался, помахал завешанным окнам. Как бы то ни было, вступительный экзамен в Вольницу я сдал.

Угадайте, что я сделал с остатком первого гонорара? Правильно. Накупил пирожков, мороженого, сладкой фруктовой пасты и отправился на открытие детского сада к тем, кто более двадцати лет ждал этого дня – к никогда не взрослеющим призракам-детям, днём становящимся материальными… и обожавшим фокусы.

Я обещал вернуться, и я вернулся.

2.

Издержки двуличности

Опять эта ноющая боль в груди, расползающаяся по телу миллионом раскаленных пчёл. И они жалят её, жалят! Мир раскачивается из стороны в сторону, то меркнет, то вспыхивает, раздваивая очертания предметов в комнате. Шенлиро, наблюдающий за муками возлюбленной с портрета на столике, совсем как живой, словно не было того жуткого экипажа-убийцы, словно годы одиночества привиделись чародейке в очередном кошмаре приступа.

Нет, даже приступы привиделись. И тело её принадлежит ей одной, и зовут её Сарендина Грит – всегда и везде.

Шапочка слухаря выпадает из ослабевших рук. Но главное дело сделано. Сарендина, наконец, отважилась и попросила помощи после стольких лет мучений. Ей не отказали. Это здорово, если бы не было так больно!

Скоро её выкинет в неприветливый мрак маленькой квартиры с обшарпанными стенами, с небритой рожей не её мужа, визгливыми, вечно чем-то недовольными соседями… На этот раз пытка будет продолжаться недолго.

Снова грянет буря. А в бурю она уже будет дома.

Потом, наверно, приедет кто-нибудь из Охотничьей Вольницы, и страх отступит, спрячется в потаённые закоулки души до новой непогоды.

Скоро, совсем скоро она поделится с миром своим новым детищем! Нет, об этом она думать не станет.