ТенеСвет. Темное пророчество

Теперь я никогда больше не вернусь в Сатандру – ради моего блага и ради блага Люсифера.

Люсифер. Внезапно его имя стало означать боль. И вину. Если он действительно что-то чувствовал ко мне, как же сильно я его ранила! О, мне оставалось лишь молиться, чтобы он правильно понял мои мотивы. Я просто хотела защитить его!

Я добралась до Тонды быстрее, чем думала, и не стала слезать с лошади на городских улицах. Вместо этого я проскакала через весь город, поглубже натянув капюшон на лицо, и наконец добралась до ворот дворца.

Стражники пропустили меня без лишних слов, и я была благодарна дождю за то, что они не увидели моих слез. Я отвела Аннабель в конюшню, а затем поспешила к своей башне.

Добравшись незамеченной до своей комнаты, я выудила из кармана ключ и заперла дверь изнутри, а затем свернулась на кровати, подтянув ноги к груди.

В голове моей эхом продолжала звучать фраза: Ты поступила правильно, Тара, а на покрывало скатывались крупные слезы. Я пролежала так далеко за полночь, не обращая внимания на людей, регулярно стучавших в мою дверь, тихо всхлипывая и раскачиваясь взад и вперед.

Я все еще чувствовала губы Люсифера на своих губах, его теплый взгляд, его любящее прикосновение… Если бы я только осталась! Никто не обнаружил бы нас! Мы могли бы стать по-настоящему счастливыми!

В какой-то момент я, должно быть, задремала, потому что когда снова открыла глаза, то увидела за окном рассвет. Во сне Люсифер бежал за мной. Я все еще видела его лицо, искаженное от боли.

Во сне он хватал меня за руку и кричал: «Пожалуйста, останься!»

Эти слова звучали эхом в моей памяти даже после пробуждения. Я не осталась – ни во сне, ни наяву. Я оставила Люсифера и никогда не смогу вернуться к нему. Для этого уже слишком поздно.

На веки веков слишком поздно.

Каким-то образом мне удалось встать с постели и переодеться, а затем я, спотыкаясь, как сомнамбула, спустилась к завтраку. Усиленно не обращая внимания на любопытные взгляды остальных, я принялась вяло копаться в своей тарелке.

Когда завтрак закончился, я, избегая всех, направилась в свою комнату, чтобы наконец сбросить это непривлекательное белое платье и переодеться во что-нибудь другое. Теперь мне было все равно, сумела ли мать прочесть мои чувства. Я бы рассказала ей, что Генри со мной расстался.

Я направилась к конюшне. На улице было холодно, но я этого почти не замечала. Не имело значения, заболею ли я. Ничто больше не имело значения.