Линия Горизонта

А все из-за того, что…

– Ну же, канцлер. Из-за чего? – прервал его судья. – Уж не из-за наших ли кресел – это вы хотели сказать? Кирилл, нашу проблему не решить иначе. И барон объяснил – почему.

Кирилл Богушевский промолчал и уперся взглядом в стол перед собой.

– Думайте, милорды, думайте. Представления не имею, сколько у нас осталось времени. Если от вас не будет других предложений, нам придется запустить новую эпидемию, как только начнется восстание. И оно тут же захлебнется. Да, лорд Грей, как ваша дочь, кстати?

Вопрос застал мэра врасплох; взгляд его стал тяжелым и недобрым.

– Замечательно. Мы уже назначили день ее свадьбы с Даниилом Кондратьевым.

– Увезите ее на юг. Подальше от Васильева – рано или поздно он попадется. Будет очень обидно, если ваша дочь окажется с ним как-то связана.

– Что вы имеете в виду? – тихо спросил Джереми Грей.

– Бросьте, милорд. – Судья прищурился и свел кончики длинных пальцев перед носом. – Уже весь Город говорит о ее связи с Артуром Васильевым – сыном мусорщика.

Вы сейчас крайне уязвимы – именно вы, милорд, ходатайствовали о титуле лорда для его отца. Теперь же весь Город знает, кто стоит за мятежом. Так что лучше будет, если Маргарет как можно скорее станет женой Даниила Кондратьева. Я вас просто предупреждаю – Васильев в лучшем случае сядет в тюрьму, в худшем – с него начнется эпидемия. Обезопасьте вашу дочь от связей с ним.

– Всего хорошего. – Джереми Грей тяжело поднялся из-за стола и, окинув мрачным взглядом присутствующих, добавил: – Мы можем сколько угодно обсуждать здесь дела Совета, но в мою семью я прошу не лезть.

Никого и никогда.

– Стойте, еще несколько слов, лорд Грей. Я начал собирать от вашего имени ополчение на юге – пообещал беднякам много денег. И прощение всех долгов. Люди собираются, не разочаруйте их – им предстоит воевать с пристенными, которые поверят Васильеву. Это гражданская война.

Лорд Грей молча вышел из зала.

– У меня есть любимая книга, – спустя несколько минут молчания, когда каждый из лордов-советников думал о своем, тишину нарушил голос канцлера.

 – Экземпляр достаточно ветхий – еще со старой Земли его привезли сюда. Так вот, там утверждается, что «трусость – самый страшный порок». Уж не боимся ли мы с вами на самом деле потерять власть и состояние, милорды? Может быть, стоит побеспокоиться… я не знаю, о нас самих и наших семьях?

– Я бы поспорил с вашим писателем, – ответил судья. – Храбростью никого не спасешь, пока есть глупость и невежество.