День всех пропавших

В первый раз обвинения сняли, потому что работодатель молодой женщины надавил на нее, не желая публичной огласки, а во второй раз дело закрыли, поскольку вещественные доказательства были непрофессионально собраны и по большей части уничтожены. Однако всем доказанным и предполагаемым жертвам было за двадцать, даже когда преступник стал старше. Значит, его нельзя подозревать в пропаже Бруклин. Хотя я все равно с удовольствием закопала бы его.

Ближе к нашему делу: во всем Ричмонде живут буквально десятки, если не сотни обвинявшихся в преступлениях против детей, и информацию по каждому надо обработать.

Проделав половину работы, стукаюсь лбом о стол и мысленно желаю, чтобы от удара родилась какая-нибудь гениальная идея. Идея, которая окажется ключом к разгадке всего дела, – ниточка, что приведет нас прямо к Бруклин.

– Кажется, я где-то читал, что такое поведение вредно для здоровья.

Вздыхаю и еще несколько раз стукаюсь об стол, уже мягче.

– Доброе утро, Вик.

– Выше нос, Элиза. Уже около полудня – время ланча.

– Ланча? Серьезно?

Неохотно сажусь за стол – скорее из-за дразнящего запаха еды, чем из-за приказа. Похоже, у нас суп и сэндвичи с приправой в виде сурового, но нежного взгляда Вика.

– У тебя фантастическая работоспособность, но постарайся адекватнее оценивать ситуацию, – говорит он, протягивая мне бумажный стаканчик и что-то завернутое в бумагу. – Я заходил проверить тебя несколько часов назад.

– Разве?

– Элиза, я задавал вопросы, и ты на них отвечала.

– Хм.

Ивонн фыркает и катится на стуле на колесиках вдоль овального стола, пока не оказывается рядом со мной; ее еда находится на безопасном расстоянии от компьютеров.

– Ты та самая девочка, которая читала во время футбольных матчей, верно?

– Нет, я девочка, игравшая на трубе в оркестровой форме, от которой зудела кожа.

– Играешь на трубе?

– Больше не играю.

Разворачиваю сэндвич. Ух ты, индейка и бекон.

– А если спросить моего преподавателя музыки, то и тогда не играла по-настоящему.

Эддисон проглатывает кусочек сэндвича. Листик салата прилипает к уголку рта.

– Не волнуйся, Вик. Ей дали перекусить и спасли от обезвоживания.

– Разве? – повторяю я.

Ивонн хихикает и особо не пытается это скрыть.

– Все, что ему нужно сделать, – сунуть тебе в руку чашку или кусок еды, и ты автоматически запихнешь это в рот. Потрясающе.

– И пугающе.

– Ну да.

Вик со своим обедом садится напротив. Совсем неудивительно видеть его здесь в субботу.