Эльдорадо

– Вискарь себе оставь, я у Ионыча еще потом стырю, знаю, где он, сука, большую заначку устроил, – Павлик похабно подмигнул, запихивая Сергеевы деньги в карман пиджака, – Представить не можешь, как помог! Короче, давай, Носорог, наверно там уже копытами стучит, он же любит, чтоб он опаздывал, а все остальные его ждали – тоже как Пукин прям! – он снова заржал, – Ладно, брателло, бывай! С наступающим тебя! Привет семье и все такое!

Сергей с ненавистью смотрел на исчезающий за дверью жирный выбритый затылок, а напиток американских ковбоев и первооткрывателей жарко толкался в венах, гудел в ушах, обволакивая голову радужным дурманом и тихонько нашептывал, что, определенно, ненавидеть нужно не только Павлика, этот проклятый офис, отвратительную работу и самого себя, но и весь этот говенный мир.

Все эту мерзкую, порочную, чудовищную, убийственную систему, сделавшую его именно таким, какой он есть сейчас, жалким слюнтяем, систему, изначально ориентированную лишь на моральных уродов, систему, в которой нормальные люди не более чем пена, огрызки, отсевающийся мусор. И есть лишь два варианта, всего два пути – деградировать до полуживотного состояния, подобно Павлику, ну а если смириться и продолжать цепляться за какие-то нравственные принципы, то, так же деградировать, только в другую сторону… превратится в апатичную, безропотно плывущую по воле волн амебу, без желаний и возможностей, не способную дать отпор даже в малости, тряпку, с которой любое охамевшее чмо может без проблем сотворить практически все, что угодно.

Дополнительный щедрый глоток виски мыслей этих не только не разогнал, но еще и основательно усилил – вот почему сегодня, тридцать первого декабря, в самый последний чертов день этого чертового уходящего года, он сидит здесь единственный из восьми человек всего их отдела? Почему протирать штаны ради проформы оставили именно его, а все прочие, включая даже самых убогих блатных бездарей, только и умеющих, что получать зарплату, не ими заработанную, давно уже сидят дома, пьют водку и смотрят по ящику какой-нибудь идиотский концерт? А он вот сейчас тут, на боевом посту, дожидается неизвестно чего, как самый последний дурак, и даже когда до боя курантов остаются считанные часы, готовится идти вовсе не домой, а в конференц-зал, на их внутреннем офисном жаргоне почему-то именуемый «подиумом», и битый час выслушивать там этого лысого коротышку с огромным носом.