Мой холодный парфюмейстер

Я молча снимаю с плеча сумку и кладу её на первую парту, делаю шаг к нему, ступая словно на ватных ногах. Локнест хватает меня за руку и сильным ловким движением укладывает на свои колени, кверху попой. Я непроизвольно хватаю его ногу, кровь приливает к моей голове из-за резкого кульбита. Он задирает мою юбку, затем хватает резинку моих колготок и тянет вниз. Я зажмуриваюсь, мне некомфортно находиться в таком положении. Локнест спускает мои колготки до самых коленей, и мне становится холодно. К тому же, мне ужасно стыдно, что он видит мои белые кружевные трусики.

Я судорожно втягиваю воздух, при этом вдыхаю терпкий незнакомый аромат, идущий от мантии Локнеста. Я не узнаю этот запах, он немного сладковат, и при этом горчит, как сорная трава. Вдруг Локнест хватает резинку моих трусиков и тоже тянет вниз. Я вздрагиваю, я не ожидала, что он будет оголять мою попку. Я хочу выпрямиться, но он кладет свою тяжелую руку на мою спину и прижимает меня к своим коленям, стаскивает трусики также низко, как и колготки. Холодный воздух облегает мои обнаженные ягодички, и они тут же покрываются пупырышками. Ежусь.

Локнест сразу переходит к экзекуции без всякого вступления. Бьет не сильно, терпимо, сжимаю зубы, чтобы не застонать. Больше, конечно же, стыдно, чем больно, но и больно тоже. Удары получаются хлесткие, и я чувствую, как начинает гореть моя попка, сжимаю ягодички, ерзаю, но не кричу. Я впервые ощущаю удары от ремня по обнаженной коже. Слезы выкатываются из глаз, и я стискиваю его лодыжку.

Локнест, видимо, чувствует, что мне становится больно, или ему самому уже больно от того, что я сильно сжала руками его ногу, но он вдруг перестает стегать меня ремнем, бросает его на стол; я слышу, как брякает стальная пряжка, и облегченно выдыхаю.

– Ты думала, что это такая смешная шутка вставлять в мою фамилию слово – «лох»? – строго спрашивает он. – Ты думала, что я не знаю значения этого слова?

Молчу, вытираю скопившиеся на ресницах слезы. И вдруг ощущаю на своей голой попке его горячую ладонь.

Я судорожно сглатываю, сердце начинает учащенно биться. Никогда ещё ни один мужчина не дотрагивался до моего обнаженного тела.

– Почему молчишь? Я задал тебе конкретный вопрос, – повышает он голос, и уже ладонью звонко шлепает по моей ягодице.

– Да, – всхлипываю я.

– Что – да? – уточняет он, снова кладя свою руку на мою попу.

– Думала, что не знаете, – сознаюсь я. Я уже готова была во всем признаться, лишь бы он перестал меня бить и отпустил.