Те, что придут

Одежда постоянно мокрая и ни хрена не сохнет. Любая техника выходит из строя практически сразу, например, электрогенератор на этом уровне за последнее время меняли уже три раза. Наши спецы говорят, что, наверное, где-то произошел сильный разлив грунтовых вод, вышло из берегов какое-нибудь подземное озеро или что-то в этом духе, я так толком и не понял. Обещают разобраться, а пока…, – он пожал плечами, – Ладно, в любом случае, мы пришли.

В одной из стен коридора, в угловатых, явно прорубленных каким-то тяжелым примитивным инструментом нишах, на равном расстоянии друг от друга, шел ряд одинаковых металлических дверей – в отличие от той, что вела в башню с винтовой лестницей, эти выглядели вполне современно и явно были установлены совсем недавно.

– Камеры? – спросил Оберхайзер. Штосс кивнул:

– Да. Ты не смотри, что все выглядит так по-неандертальски, на самом деле у нас тут оборудование по последнему слову техники. Например, звукозаписывающие микрофоны почти в каждой стене. Здесь раньше были помещения для обвиняемых в колдовстве и ереси – ведьмы там всякие, чернокнижники и все такое.

Двери отсутствовали, в те благословенные времена обходились без глупостей, просто приковывали их цепями к стене и дело с концом. Мы же, как видишь, – он подошел к одной из дверей и принялся возиться с замком, – Привнесли в эту суровую обитель современную цивилизацию и гуманизм! – Коротко рассмеявшись, Штосс с усилием налег на дверь и та с мерзким скрипом распахнулась.

За ней скрывалась достаточно просторная комната неправильной формы, стены конусовидно сходились по направлению к узкому потолку, где едва тлела слабая лампочка.

Оберхайзер вдруг подумал, что только сейчас по настоящему начал осознавать смысл избитого выражения «каменный мешок».

Из открывшегося помещения дохнуло застарелой прогорклой сыростью смешанной с острым запахом давно немытого тела и застарелых фекалий. Штосс нажал на какой-то переключатель с наружной стороне двери, света в камере немного прибавилось, так, что стало возможно видеть лежащую у противоположной стены груду грязного тряпья, формой и размерами отдаленно напоминающую нечто человекоподобное.

Махнув Оберхайзеру, Штосс переступил порог, приблизился к этой куче и несильно ткнул её носком сапога.

– Подъем, Уилл, – провозгласил он по-английски, – Посмотри, к тебе гости пришли, а ты валяешься, как последняя свинья. Ну разве можно так себя вести?!

Куча несколько раз содрогнулась и медленно приподнялась.