Иванус Двуликий

Нет, болонка не раздвоилась, это Равиль, наш дворник – из-под капюшона на меня раскосо смотрят глаза-щёлочки, под носом щёткой топорщатся архаичные усики, что делает его похожим на татарский вариант Чаплина. На нём надет всё тот же дождевик до пят, это что-то вроде его постоянной униформы. По случаю солнечного утра дворницкая бляха сверкает, как орден, а капюшон опущен, на голове шапочка-ушанка с завязками под подбородком.

– Да ты себе собачку завёл. Шустрый, однако! Как кличут?

Со мной случается лёгкий ступор: именовать собаку полным именем, состоящим из трёх частей и титула, мне кажется не очень-то подходяще и сложновато для ушей окружающих.

На ум приходит первое попавшееся:

– Дружок.

– Как меня только не называли, – слышится в голове ехидный голос. – А вот чтобы Дружком – впервые.

Посылаю мысленный сигнал про то, что встревать в чужие разговоры – не совсем прилично. Ответа не получаю.

Веник шуршит листвой: сколько я тут живу, лет двенадцать? – всё это время Равиль здесь за дворника.

Наверное, он родился одновременно с построенным домом и является его неотъемлемой частью, как фундамент, стены и кровля; дворник-татарин – старинная московская традиция, ещё с прошлого века. У Равиля небольшая квартирка на первом этаже, мы дружим с тех времён, когда я играл в местной песочнице. Иногда он оказывает мне честь и приглашает попить чайку, я захватываю из дома пряники, иногда мы играем в шахматы. Раньше проигрывал я, теперь всё чаще беру реванш, хотя выигрывать у Равиля мне не нравиться – его это по-детски расстраивает.

Пёсик, наконец, оставляет кота в покое, подбегает к лавочке и садится напротив. На меня смотрят смышлёные глаза-бусинки, голова набок, язык высунут:

– Как я понимаю, ты хотел меня спросить, дружок. О чём-то важном.

Всё-таки этот негодяй подслушивает мои мысли, – у меня, действительно, имеются вопросы. Ничего не поделаешь, придётся привыкать к политике открытости – всё тайное мигом становится явным.

– Как я понимаю, ты выбрал именно меня, и выбрал не случайно, – я стараюсь думать погромче.

 – Тебе не кажется, что нам следует объясниться?

– Я рад, что ты всё сам понял. Хорошо. Спрашивай.

– Ты не собака?

– Правильно. Я не собака.

Логично – собаки не разговаривают и не умеют читать чужие мысли.

– Тогда кто?

– Я – существо, которое умеет перемещаться.

– И я умею перемещаться.

– Да, но ты об этом не знаешь. Но ты не безнадёжен. Тебя можно этому научить, Ивус. Ты – один из немногих.