Свободная комната

 – Зачем я втягиваю в это Алекса? – Так что если вы решите нарушить договор, который мы подписали, я поговорю с ними, и мы встретимся в суде.

При слове «суд» они оба слегка вздрагивают. Марта, похоже, чуть не плачет.

– Давай без угроз, Лиза. Почему ты не понимаешь, что мы просто не уживемся? В Лондоне сдается много комнат. Почему бы тебе не найти другую?

Я непоколебима.

– Потому что я нашла эту. Я внесла депозит и арендную плату, и я остаюсь. Что-то еще?

Джек больше не выглядит невинным. Он смотрит на меня с чем-то похожим на ярость во взгляде.

Очевидно, он не привык, чтобы женщины сопротивлялись. Возможно, это последствие жизни с женщиной, которая намного старше его, – как Марта. Оно дает ему иллюзию, что он король мира.

Ни один из них больше ничего не говорит, так что я поворачиваюсь, чтобы уйти.

Но прежде чем сделать это, я говорю Джеку:

– Ты починил окно?

Он очень медленно качает головой, поэтому я добавляю:

– Я была бы благодарна, если бы ты сделал это как можно скорее.

Я смотрю на Марту обвиняющим взглядом.

– Вчера ты говорила со мной о доверии. Ты сказала, что это одна из причин, по которой моя комната не запирается. Я доверяю вам обоим.

Но не Джеку, ему я не доверяю даже близко. Однако я смотрю на вещи реалистично. Мне нужно как можно больше смягчить эту враждебность по отношению друг к другу, прежде чем я выйду из комнаты.

Я ухожу. Не спеша, чтобы показать им, что я их не боюсь. Собираю сумки и чемоданы в коридоре и отношу их обратно в свою комнату.

Как только я закрываю дверь, то в изнеможении наваливаюсь на нее с внутренней стороны. Вот уж не ожидала я подобной сцены на второй день пребывания в этом доме. Но по крайней мере сейчас я поняла, что Джек за человек. Избалованный мальчишка, который запустил пальцы в запретное варенье и теперь прячется за маминой юбкой.

– Тебя они тоже пытались выгнать? – шепчу я человеку, который оставил прощальное письмо, как будто он сейчас в комнате вместе со мной.

Я решила называть его последние слова прощальным письмом.

Самоубийство – такое страшное слово. Звук «с» срывается с языка как ножевой порез. Его прощальное письмо все еще лежит на столе, куда я положила его накануне вечером. Я чувствую себя ужасно, потому что оставила его открытым. Как будто я не уважаю последнее желание человека, который покинул эту землю одним из худших возможных способов – погибнув от собственной руки.

Я аккуратно складываю его и любовно кладу под подушку возле сиреневого шарфа.