Свободная комната

Я вижу их отвратительные лица убийц. Ножи и иглы в обеих руках. Они ждут. Ждут, пока я засну, чтобы прокрасться внутрь и заставить меня пройти через смертельные муки, пока я буду кричать, ворочаться, истекать кровью и звать маму.

Испуганно встряхнув головой, я вырываюсь из этого полусонного состояния. Наушники все так же у меня в ушах. Все еще сонная, я включаю музыку. Голос Эми снова начинает ласкать мой слух. Мое тело переходит в состояние глубокого расслабления. Я чувствую, что на этот раз засну.

Фигуры убийц исчезли. Но я знаю, что они терпеливы. Они вернутся другой ночью, и эта ночь будет скоро.

* * *

Я замираю, слыша скрип половиц под своими тапочками на площадке первого этажа на следующее утро. Черт! Меньше всего я хочу разбудить Марту и Джека. Не то чтобы я их боюсь. Я просто предпочла бы не сталкиваться с Джеком. Хотя я и молюсь, чтобы Марта смогла убедить его и он перестал приставать ко мне или держать на меня зло. Я останавливаюсь на секунду. Никаких звуков не исходит ни из одной из комнат поблизости.

Я чувствую себя выжатой как лимон, пока иду на цыпочках вниз по лестнице. Не знаю, сколько часов сна мне удалось урвать, но этого явно недостаточно. Я будто зомби. Как только я спускаюсь на первый этаж, мне в ноздри ударяет запах бекона. Кто-то уже проснулся. Я подозреваю, что это плохой мальчик Джек. Я не ассоциирую Марту с беконом, скорее с чем-то более элитным, например копченым лососем и омлетом. Я думаю заглянуть туда, чтобы проверить, есть ли там кто-нибудь… Нет, к черту.

Я плачу хорошие деньги, чтобы жить здесь, и не готова красться, как незваный призрак. Когда я прохожу дальше, я точно слышу, как закрывается дверь наверху. Наверняка это Марта начинает свой день. К счастью, на кухне нет следов Джека. Я захожу в туалет, а потом принимаю долгий и столь необходимый мне душ. Чувствуя себя немного бодрее, я делаю чашку чая, подогреваю тосты и выхожу из кухни.

Я не возвращаюсь к себе наверх; вместо этого я вхожу в длинную гостиную со светло-голубыми стенами, мраморным камином и большим зеркалом, благодаря которому комната выглядит в два раза больше.

На другом ее конце стоит великолепное черное пианино. Я повторяю то же упражнение, что и в свой первый вечер здесь, – закрываю глаза и концентрируюсь, пытаясь понять, может ли этот дом что-нибудь мне сказать. Потом открываю глаза и впитываю взглядом каждую деталь комнаты. Но ничего не чувствую.