В гостях у привидения

Он, по-видимому, был настолько высококлассным специалистом своего дела, что не оставлял никаких следов. Но и охотился он на девушек – за два года у него насчитали семь жертв. За себя я не боялся, а вот за жену… мы всегда везде ходили вместе, я не позволял ей даже забрать почту из почтового ящика, хотя он находился на расстоянии десяти шагов от дома. Я постоянно ее провожал и встречал… кто же знал, что следующей жертвой этого маньяка стану я!

Я возвращался домой после смены в больнице – я был один, потому что жена на мокром полу подвернула ногу и лежала дома.

Та смена была особенно тяжёлой – к нам привезли настоящего шизофреника. За все годы своей практики я видел таких только два раза, этот был третий. Он буянил, утверждал, что все мы находимся в котле у дьявола и варимся там, а он его прямой помощник; потом он украл парацетамол и пытался засунуть его в уши, чтобы не слышать голоса, что зовут его. В общем, возились мы с ним долго. Поэтому я брел домой в своих мыслях, не обращая внимания на то, что происходит вокруг.

Как сейчас вспомню, маньяк подкрался сзади и что-то приложил к моему лицу. Я, нанюхавшись таких "успокоительных" в больнице, отключился не сразу, поэтому мой убийца попытался меня придушить. Я свалился.

Очнулся я в каком-то сарае. Он был грязный и пыльный, очень сильно пахло бензином и краской. Полнейшая антисанитария! Но больше всего меня поразило то, что маньяком оказался мой сосед…

Вы представьте себе, сосед! Человек, с которым я каждый день здоровался, пожимал руку, делился опасениями насчёт жены, оказался воплощением моей смерти.

Он знал, что я каждый день возвращаюсь с психушки домой, поэтому и подловил меня на середине пути.

Он был большим и коренастым – раза в два больше, чем я. И сейчас, пока я лежал связанный на полу, он точил нож.

Я поинтересовался у него, почему я – его жертва, если он два года подряд убивал лишь девушек, и что я такого плохого ему сделал. Он молчал. Я попытался применить свои знания из клинической области, но и они не помогли.

Господи, сейчас как вспомню, с каким звуком он точил свой огромный нож, так аж передёргивает.

Он подошёл ко мне и неожиданно улыбнулся. Так улыбаются жёсткие дети, которые отрывают птенцам головы или топят котят. Он отрезал мне кисть. Сейчас я не испытываю того ужаса, что испытывал тогда – я кричал, визжал, а кровь хлестала из отрезанной конечности. Он положил мою кисть на стол и срезал кожу. Потом взял огромный молоток и начал бить.