Избранные. Спортивная фантастика

Тот сидел, склонившись над гобаном, и все так же сжимал ткань кимоно на коленях. Он не слышал ни самолетов, ни выстрелов, ни слов судьи.

А за его спиной и вокруг гобана стояли полупрозрачные силуэты, с каждым мгновением становясь все отчетливей.

* * *

Никита уже с ума сходил от нетерпения, когда наконец дверь кабинета Латышко открылась. Джоана Холл, первая леди Федерации Интеллектуального Спорта, одарив молодого симпатичного мужчину мимолетным взглядом, деловито прошуршала мимо него своим причудливым платьем.

Картонно поулыбавшись ей вслед, Никита бросился прямиком к Латышко – и чуть не столкнулся с ним в дверях.

– Ну что, Антон Михайлович? Каков ответ?

Латышко неторопливо поправил пиджак.

– Носишься, как сумасшедший… – недовольно проворчал он. – Ты – лицо нашей лиги, изволь держаться с достоинством!

Никита послушно кивнул.

– Да-да, я постараюсь! Так какой ответ?

Антон Михайлович со вздохом пригласил Никиту внутрь.

Кабинет Антона Михайловича был полным отражением предпочтений своего хозяина – сдержанный, лаконичный интерьер с преобладанием натурального дерева.

Никакого блеска, хрома или глянцевых потолков. Бумажные книги на полке соседствовали с рабочим планшетным столом, на поверхности которого застыла красивая заставка: гобан с разыгранными в классической манере фусеками.

Дверь плавно закрылась за спинами вошедших.

– Все плохо, Никита, – с горечью сказал Антон Михайлович, присаживаясь на диванчик и небрежно закидывая ногу на ногу.

 – Миссис Холл твердо убеждена, что го – атавизм, от которого Федерацию Интеллектуального Спорта следует избавить как можно быстрее. И кое в чем она права…

Никита вспыхнул.

– Антон Михайлович, вы же сами говорили…

Нетерпеливый жест Латышко заставил его замолчать. Покачав носком ботинка, Антон Михайлович поднялся, сунул руки в карманы брюк и прошел к окну.

– Мы можем сколько угодно говорить друг другу о том, как важно сохранить го для человечества – мы, видишь ли, все тут немного фанатики.

Но в реальной дискуссии нам совершенно нечего возразить.

Он обернулся.

– Когда в последний раз человек выходил победителем в турнирах? Двадцать лет назад? Человек не может победить машину, хоть тресни – это очевидно. Наши мастера теряют какой бы то ни было резон играть и развиваться, школы го пустуют, публика потеряла всякий интерес.