Доктор Кто. Пиратская планета

– Кимус, – тяжко вздохнул Балатон, – я дал им убить моего сына. И дам убить еще и внука, если это спасет его от этих зомби.

Он потрепал спящего Праликса по плечу.

– От Плакальщиков? – Кимус был презрителен как всегда. – Никакие они не зомби.

Мула им восхищалась. У него был такой удивительный голос и быстрый ум, и вдобавок друзья, разделявшие все эти его циничные мнения, хохотали и восторженно стучали по столу, что бы он ни сказал. Но иногда он нес совершенно ужасную чушь. Как будто Плакальщики были еще одной группой протеста – вроде Непроцветателей или Старовековников: кучкой отчаявшихся, о которой можно спорить, которую можно поддерживать, обещать, что ты готов немедленно к ним присоединиться… если бы у них еще не было одного-двух пунктиков, с которыми ты, ну, никак не можешь согласиться.

Группы протеста – это очень хорошо, пока их не скосит шквал ружейного огня, и само их имя не канет навеки в забвение. Нет, Плакальщики были другие. Они были гораздо старше. Они существовали очень долго – так долго, что уже почти превратились в миф. «Спи крепко, а не то Плакальщики придут за тобой», – шептали матери на ушко детям, гарантируя им кошмары. Все знали, что Плакальщики есть, некоторые божились, что они вот тут, рядом, за углом, что всю дорогу домой за ними скользила по мостовой лишняя тень, что ветер что-то странно шептал – но никто их никогда не видел.

– Я их видела, – вызывающе сказала Мула. – Один раз.

Кимус так и уставился на нее. Хотя одно то, как Балатон принялся трясти головой и бормотать: «Нет… нет… нет», – убедило его, что Мула не врет.

– Плакальщиков? И что же ты видела?

– Я… я просто поняла, что они злые. Что они ненавидят нас. Всех нас.

– Довольно! – Балатон повелительно простер руку.

То, что в ней была зажата подушка, величию не слишком способствовало.

– Кто они такие, дедушка? – вопросы хлынули из Мулы потоком. – Почему никто не знает, кто они? Они вообще люди? Зачем они нужны? Почему они так нас ненавидят? Чего они хотят?

– Опять вопросы! – Балатон скорбно понурил голову.

 – Хочешь знать, что им нужно?

Он дрожащей рукой указал на Праликса.

Плакальщики шли сквозь толпу. Праздник продолжал бушевать – их никто не замечал. Правда, кругом как-то сам собой расползался холодок, улыбки вяли, веселье гасло. Люди умолкали, глядели пустым взглядом на драгоценности у себя в руках и никак не могли взять в толк, почему им вдруг сделалось так грустно.