Особые отношения

Перед тем как сесть в машину, отец вдруг крепко меня обнял – это было так на него непохоже – и сказал, что любит меня.

Через два часа он задремал за рулем на шоссе, ведущем на юг. Машину развернуло, она на полном ходу врезалась в ограждение и при этом задела автомобиль на соседней полосе – «форд-универсал». В нем ехала семья из пяти человек. Двое пассажиров – молодая мать и ее сынишка – погибли. Погибли и наши родители.

На похоронах и поминках Сэнди все ждала, когда же я наконец разрыдаюсь (сама она ревела непрестанно).

Ее огорчало и тревожило, что я не способна дать волю чувствам и выплакаться (впрочем, и она, и все, кто общался со мной тогда, не могли не замечать, что происшедшее нанесло мне тяжелую и мучительную травму). Что ж, Сэнди отличалась эмоциональностью и даже взбалмошностью, не в пример прочим членам нашей семьи. При этом я всегда знала: Сэнди – человек, на которого я при любых обстоятельствах могу положиться (как она могла положиться на меня). Хотя характеры у нас были совершенно непохожими. Сэнди была настоящей домоседкой. Она пошла по стопам родителей, устроилась работать в школу, вышла замуж за учителя физкультуры, переехала в пригород Бостона и к тридцати годам уже родила троих ребятишек. За это время она позволила себе немного располнеть – перевалила через отметку в сто семьдесят фунтов[4 - Около 77 кг.] (далеко не оптимальный вес для женщины ростом пять футов три дюйма[5 - Около 160 см.]), а все оттого, что постоянно что-нибудь жевала. Иногда я намекала, что ей надо бы повесить на холодильник большой висячий замок, но не слишком настаивала на этом. Я никогда не смогла бы давить на Сэнди: она болезненно реагирует на любую критику, непосредственна, как ребенок, и вообще – она просто прелесть.

А еще Сэнди – единственная, с кем я всегда откровенно делилась и делюсь абсолютно всем, что со мной происходит – если не считать некоторого времени после гибели родителей. В то время я замкнулась, и никто не мог до меня достучаться.

Спасла меня новая работа в «Пост». Мой начальник в отделе местных новостей, кажется, не рассчитывал, что я сразу выйду на службу, но я настояла на том, чтобы начать уже через десять дней после похорон. Я нырнула в работу с головой. Двадцатичасовой рабочий день был для меня обычным делом. Я подписывалась на все сверхурочные работы, хваталась за любой завалящий сюжет – и быстро приобрела репутацию полнейшего трудоголика, на которого можно положиться.