Особые отношения

Постельный режим и полный покой. Никакой физической активности. Никаких волнений, чтобы давление не подскочило до верхних слоев стратосферы. Впервые в моей взрослой жизни я оказалась на казарменном положении. И мне уже было безумно тоскливо, словно я была в тюрьме.

И все же кое-чем я теперь могла заняться. Тем же утром я написала и отправила по электронной почте письмо своему боссу, Томасу Ричардсону, главному редактору «Пост». В нем я объясняла, что со мной стряслось и почему я, возможно, выбываю из строя до рождения ребенка.

Я уверяла его, что все это произошло не по моей воле, что я ничего не могу поделать, но что сразу же по окончании родового отпуска готова выйти на работу. Я пожаловалась, как сложно быть заточенной в стенах больничной палаты, ведь за свою профессиональную жизнь я так привыкла гоняться за сюжетами.

Перечитав письмо несколько раз, я убедилась, что оно написано в верной тональности и что в нем ясно выражена мысль о моей готовности незамедлительно вернуться к работе.

К этому я добавила номер телефона в палате, на случай если шеф захочет со мной связаться. Потом я черкнула короткое письмецо Сэнди, в котором поведала, что в плавное течение моей беременности только что вмешался закон подлости, и описала все, что произошло за последние сорок восемь часов. Ей я тоже дала номер телефона в Мэттингли. «Телефонные звонки принимаются с благодарностью, – писала я, – тем более что меня приговорили к трем неделям постельного режима».

Я отправила сообщение. Через три часа телефон зазвонил, и я обнаружила на другом конце линии свою сестру.

– Господи боже, – заявила Сэнди. – Умеешь же ты осложнить себе жизнь.

– Можешь мне поверить, я это не нарочно устроила.

– Похоже, ты даже утратила свое знаменитое чувство юмора.

– Сама удивляюсь.

– Но вообще-то, ты с этими делами не шути. Преэклампсия – это очень серьезно.

– У меня только риск преэклампсии.

– И все-таки это довольно опасно. Так что раз в жизни выйди из роли девчонки-боевика и слушайся доктора.

А как Тони, переживает?

– Держится неплохо.

– Что-то я не слышу уверенности в твоем голосе. Я права?

– Сама не знаю. Вообще-то, он очень занят.

– В каком смысле?..

– Да так, забудь. Кажется, я сейчас просто слишком чувствительна к любым мелочам.

В тот же день мне позвонила секретарша Томаса Ричардсона. Она объяснила, что босс на несколько дней выехал по делам в Нью-Йорк.