В погоне за счастьем

Вскоре она вышла и сказала:

– Можешь считать меня надоедливой старухой, сующей нос не в свои дела… но хочу тебя обрадовать: в офисе тебя не ждут раньше второго января.

– Что ты там наговорила, черт возьми, Мег?

– Я говорила с твоим боссом…

– Ты звонила Питеру?

– Да.

– О боже, Мег…

– Выслушай меня. Я позвонила ему и просто объяснила, что ты слегка не в форме. Он сказал, что «учитывая обстоятельства», ты можешь спокойно отдыхать до второго января. Так что радуйся – одиннадцать дней отпуска. Неплохо, а?

– Особенно для него – это здорово облегчает ему жизнь.

Ему не придется встречаться со мной до отъезда в Лос-Анджелес.

– А ты что, хочешь увидеть его?

– Нет.

– Защите нечего добавить.

Я опустила голову.

– Должно пройти время, – сказала Мег. – Много времени. Больше, чем ты думаешь.

Я и сама это знала. Так же как знала и то, мне предстоят самые долгие в моей жизни рождественские каникулы. Горе накатывало на меня волнами. Иногда его провоцировали какие-то совершенно глупые и банальные вещи – например, целующаяся парочка на улице.

Или я ехала в метро (в бодром расположении духа после праздного шатания по Музею современного искусства или шопинг-терапии в «Блумингдейлз») – и вдруг, совершенно неожиданно, возникало ощущение, будто я лечу в глубокую пропасть. Я перестала спать. Я резко похудела. Каждый раз, как я пыталась себя увещевать, эмоции снова брали верх, и я впадала в отчаяние.

Я поклялась, побожилась, зареклась больше никогда не терять голову из-за мужчины и не выказывала ни малейшей симпатии (а наоборот, демонстрировала презрение) к подругам, которые превращали свои любовные неудачи во вселенскую трагедию: манхэттенский вариант «Тристана и Изольды».

Но бывало так, что я просто не знала, как прожить наступающий день. В такие минуты я чувствовала себя заложницей глупой и избитой драмы. Помню, как-то на воскресном завтраке с матерью в местном ресторанчике я вдруг разревелась. Пришлось выйти в туалет и отсидеться там, пока не улеглись мелодраматические всплески в духе Джоан Кроуфорд.

Вернувшись за столик, я заметила, что мама уже заказала нам кофе.

– Меня очень беспокоит твое состояние, Кэтрин, – тихо сказала она.

– Просто была очень тяжелая неделя, не обращай внимания.

– Это мужчина, не так ли? – спросила она.

Я села за стол, залпом выпила кофе и кивнула головой.

– Должно быть, все это очень серьезно, раз ты так расстраиваешься.

Я пожала плечами.

– Не хочешь рассказать мне? – спросила она.