В погоне за счастьем

Можно поцеловать тебя, Сара с одной «р»?

– Если только ты перестанешь добавлять к моему имени эту дурацкую присказку.

– Идет.

На этот раз поцелуй длился целую вечность. Когда я наконец оторвалась от него, то едва могла устоять на ногах – так кружилась голова. Джек тоже казался пьяным. Он обхватил мое лицо ладонями.

– Ну, здравствуй, – сказал он.

– Да, здравствуй.

– Знаешь, я должен быть на Верфях…

– Ты говорил. Ровно в девять. А сейчас сколько? Еще нет и часа.

– Вычитаем время на дорогу до Бруклина, и у нас остается…

– Семь часов.

– Да, всего лишь семь часов.

– Достаточно, – сказала я и снова поцеловала его. – А сейчас купи мне что-нибудь выпить.

3

Мы оказались в «Львиной голове» на Шеридан-сквер. Накануне Дня благодарения народу в кафе было немного, и мы смогли уединиться за тихим столиком. Я быстро выпила два «Манхэттена» и позволила уговорить себя на третий. Джек предпочел «ерш»: чистый бурбон с пивом вдогонку. В «Львиной голове» всегда царил полумрак. На столиках горели свечи.

Пламя нашей свечи прыгало взад-вперед, напоминая светящийся метроном. В отсветах пламени вспыхивало лицо Джека. Я не могла оторвать от него глаз. С каждой секундой он казался мне все красивее. Возможно, потому, что он и впрямь был чертовски хорош, в чем я уже успела убедиться. Великолепный рассказчик. И что самое ценное, внимательный слушатель. Мужчины становятся намного привлекательнее, когда они просто слушают.

Он сумел меня разговорить. Казалось, ему хотелось знать обо мне все – о моих родителях, о детстве, школьных днях в Хартфорде, учебе в Брин-Море, работе в «Лайф», о рухнувших писательских амбициях, о моем брате Эрике.

– Неужели он и вправду десять лет читает «Дейли уоркер»?

– Боюсь, что да.

– Он из «попутчиков»?

– Пару лет он состоял в компартии. Но в ту пору он писал пьесы для федерального театрального проекта и протестовал против всего, что пытались воспитать в нем родители. И хотя я никогда не говорила ему об этом, я действительно думаю, что своим членством в партии он просто отдавал дань моде.

Красный был цветом года и стилем жизни всех его друзей… но, слава богу, он перерос этот период.

– Значит, он больше не состоит в партии?

– С сорок первого года.

– Уже кое-что. Но он по-прежнему симпатизирует «дяде Джо»[16 - «Дядя Джо» – прозвище И. В. Сталина.]?

– Теряя веру, человек не обязательно становится убежденным атеистом, не так ли?

Он улыбнулся:

– А ты действительно писатель.