В погоне за счастьем

Он потянулся и взял меня за руку.

– Туда долго ехать на метро, – сказал он. – И это все-таки Бруклин.

– Ты стоишь того, чтобы ради тебя совершить поездку в Бруклин, – ответила я.

Мы оделись. Я засыпала кофе «Максвелл Хаус» в свой крохотный кофейник и поставила его на огонь. Когда коричневая жидкость закипела и грозно вспучилась, я разлила кофе по чашкам. Мы чокнулись, но ничего не сказали. Кофе был жидким и безвкусным. Хватило минуты, чтобы проглотить его. Джек посмотрел на меня.

– Пора, – сказал он.

Мы вышли из квартиры. Утро Дня благодарения 1945 года было холодным и ясным. Слишком ясным для двух влюбленных, которые ночью не сомкнули глаз. Мы щурились всю дорогу до станции метро Шеридан-сквер. Поезд на Бруклин был пустым. Пока он мчался по Нижнему Манхэттену, мы сидели молча, прижавшись друг к другу. Как только пересекли Ист-Ривер, я сказала:

– У меня нет твоего адреса.

Джек достал из кармана два спичечных коробка. Один вручил мне. Потом вынул из нагрудного кармана огрызок карандаша.

Лизнув грифель, он нацарапал на картонке коробка армейский почтовый адрес и передал мне. Я написала свой адрес на другом коробке, который он тотчас положил в карман рубашки, застегнув для верности на пуговицу.

– Только попробуй потерять, – сказала я.

– Теперь это моя самая ценная вещь. А ты будешь мне писать?

– Постоянно.

Поезд все мчался по дну реки, а потом по подземному Бруклину. Когда он остановился на станции Баро-Холл, Джек сказал:

– Вот мы и приехали.

Мы снова выбрались на свет, прямо по соседству с верфями. Нас окружал унылый заводской пейзаж, в доках стояли фрегаты и боевые корабли. Все они были выкрашены в серый цвет, цвет морских баталий. Мы оказались не единственной парочкой у ворот верфи. Таких было шесть или семь. Одни обнимались у фонарного столба, другие шептали прощальные заверения в любви или просто смотрели друг на друга.

– Похоже, мы не одиноки, – сказала я.

– В этом проблема армии, – сказал он.

 – Никакой личной жизни.

Мы остановились. Я развернула его к себе:

– Давай покончим с этим, Джек.

– Ты говоришь, как Барбара Стенвик, образец стойкости.

– Кажется, в фильмах про войну это называется «пытаться быть сильной».

– Что нелегко, правда?

– Правда. Поэтому поцелуй меня. И скажи, что любишь.

Он поцеловал меня. Сказал, что любит. Я прошептала те же слова ему.

– И последнее, – сказала я, вцепившись в лацканы его кителя.